Русские народные сказки - Александр Николаевич Нечаев

— Ой, дедушка, дедушка! Проснись скорее, помоги!

Старик с печки отзывается:

— Кто мою скатерочку подменил?

— Не знаю.

— А, не знаешь, так и помощи у меня не проси.

— Я подменил! Я подменил! Отдам ее тебе, только спаси!

Старик спрашивает:

— Кто моего баранчика подменил?

— И баранчика отдам, только в живых меня оставь!

— Никогда впредь обманывать людей не будешь?

— Ой, никогда!

Тут старик говорит:

— Сорок, в суму!

Спрятались сорок молодцев в суму, будто их и не бывало.

Принес хозяин скатерть, привел баранчика, сам кряхтит, охает.

Старик взял свою скатерть да баранчика и пошел домой. Пришел и стал со своей старухой жить-поживать, всех кормить-угощать. И я у него был, мед-пиво пил, по губам текло, а в рот не попало.

Рисунки художника Б. Десницкого.

ТРИ ЗЯТЯ

Вот раз ехал старик с дровами из лесу. А ночь была темная. Лошадь идет-спотыкается, о пни-колоды ушибается. Брела, брела, да и стала совсем. Старик и так и сяк, да выходит никак — надо в лесу ночевать.

— Эх, — говорит старик, — кабы светлый Месяц выглянул, я бы ему старшую дочку отдал!

Только сказал, а Месяц Месяцович выглянул, все кругом осветил. Поехал старик быстро, домой доехал хорошо.

Вот старшая дочка оделась, принарядилась, на крылечко вышла— ее Месяц Месяцович к себе и взял.

Долго ли, коротко ли, белой зимой, снегами голубыми ехал старик с ярмарки. Одежонка на нем худая — зипунишко да лаптишки, шапка рваная. Замерз, продрог, зубы стучат, кости хрустят.

— Эх, — говорит, — кабы Солнышко выглянуло, я бы ему среднюю дочку отдал!

Только сказал, а Солнце и выглянуло. Отогрело старика, растопило снега. Поехал старик быстро, домой доехал хорошо.

Вот средняя дочка оделась, принарядилась, на крылечко вышла — ее Солнышко в свои хоромы и забрало.

Долго ли, коротко ли, теплым летом поехал старик рыбу удить. Наловил рыбы полную лодку: и язя, и карася, и ершика. Только хотел домой возвращаться, а ветер и стих. Вот парусок-то и повис, ровно тряпка.

Сидит старик в лодке, горюет: рыбы полно, а есть нечего; вода кругом, а пить нечего.

— Эх, — говорит, — кабы Ветер-ветерок да подул в мой парусок, я бы ему младшую дочку отдал!

Только сказал, а Ветер-ветерок как задует! Затрепал парусок — доволок старика до бережка.

Вот и младшая дочка оделась, принарядилась, на крылечко вышла — ее Ветер-ветерок в свои хоромы и забрал.

Год прошел, старик и говорит:

— А что, старуха, пойду-ка я старшую дочку проведаю. Хорошо ли ей у Месяца век вековать.

— Иди, батюшка, иди да гостинцев снеси.

Напекла баба пирогов да блинов. Взял старик гостинцы и в путь отправился. Идет-бредет, останавливается: к Месяцу ведь не близок путь. Шел, шел, поздно ночью пришел.

Встретила его дочка, обрадовалась. А старик ей:

— Ох-ох-ох, тошнехонько! Долог к тебе путь, доченька. Шел-брел, все косточки притомил.

— Ничего, — дочка говорит, — сейчас пойдешь в парную баньку, косточки распаришь — все пройдет.

— Что ты, что ты, доченька! Ночь на дворе — в бане темно.

— Ничего, батюшка.

Вот повели старика в баню. А Месяц Месяцович в щелку палец просунул — всю баню осветил.

— Светло ли тебе, батюшка?

— Светло, светло, зятюшка.

Попарился старичок, погостил у дочки и домой отправился.

Идет-бредет, останавливается: домой ведь не близок путь. Шел, шел, поздно ночью пришел.

— Ну, — говорит, — старуха, топи баню. А то я шел-брел, все косточки притомил.

— Что ты, старик! Ночь на дворе — в бане темно.

— Ничего, — говорит, — светло будет.

Пошла старуха в баню, а старик палец в щель сунул:

— Светло ли тебе, старуха?

— Какое светло, темным-темнехонько!

Да как оступилась бабушка, шайки-кадушки побила, воду пролила, еле жива выскочила. А старик все палец в щели держит.

Вот еще год прошел. Стал старик ко второй дочери собираться.

— Пойду-ка я, старуха, среднюю дочь проведаю. Хорошо ли ей у Солнышка век вековать.

— Иди, батюшка, иди.

Вот старик в путь отправился. Идет-бредет, останавливается: к Солнышку не близок путь. Шел, шел, поздно ночью пришел.

Встретила его дочка, обрадовалась. А старик ей:

— Ох-ох-ох! — говорит. — Долог к тебе путь, доченька! Шел-брел, есть захотел.

— Ничего, — говорит, — батюшка. Сейчас блинков испеку.

— Что ты, что ты, доченька! Ночь на дворе — не время печь топить.

— А у нас и печи в избе нет.

Растворила хозяйка тесто. Село Солнышко посреди избы, а жена емутесто на голову льет да старику блины подает — хорошие, румяные да масленые.

Наелся старик, напился, спать повалился. Наутро домой отправился. Идет-бредет, останавливается: домой-то не близок путь. Шел, шел,поздно ночью пришел.

— Ну, — говорит, — старуха! Шел-брел я, есть захотел. Давай блины печь.

— Что ты, старый, в уме? Ночь на дворе — не время печь затапливать.

— А нам печь в избе и не нужна. Ты знай тесто делай, а печь я буду.

Растворила старуха тесто. Сел старик посреди избы.

— Лей, — говорит, — мне на лысину.

— Да ты что, старик, не болен ли?

— Знай лей! — говорит.

Налила ему старуха на лысину. Что тут было, что тут делалось!..

Три дня старика в бане отмывали, насилу отмыли.

Ну, год прошел. Стал старик к младшей дочке собираться:

— Пойду-ка я, старуха, младшую дочь проведаю. Хорошо ли ей у Ветра век вековать.

— Иди, иди, батюшка.

Пошел старик. Идет-бредет, останавливается, реку широкую обходит. Прямо через реку близок путь, а кругом далеко идти.

Ну, дошел. Дочка и зять обрадовались. Погостил у них старик, попраздновал и домой отправился. А дочка да зять провожать пошли. Вот дошли до реки.

Старик и говорит:

— Я в обход пойду.

А зять ему:

— Зачем в обход? Через речку плыви: здесь ближе будет.

— Да как же плыть? Лодки нету.

— Не горюй, батюшка. Бросай, жена, на воду платок!

Бросила старикова дочка на воду платок. Ветер его надул