Русские народные сказки - Александр Николаевич Нечаев

Солдат отвечает:

— Хоть и жалко мне котомки, да делать нечего, придется с ней расстаться. Пойду сейчас утоплю тебя в гнилом болоте, а из котомки тебе век не выбраться.

— Выпусти меня, солдат. Дам тебе три года жизни.

— Ну, нет, теперь уж не выпущу.

Смерть просит:

— Выпусти, так и быть, живи еще тридцать лет.

— Ладно, — солдат говорит, — выпущу тебя, коли все тридцать годов никого из людей не станешь морить.

— Так не могу, — отвечает смерть. — Как мне жить, как никого морить не стану?

— Все эти тридцать годов грызи ты пенья, коренья да булыжники на полях.

Смерть на те речи ответа не дает. Солдат обулся, оделся и говорит:

— Коли так не согласна, понесу на гнилое болото.

Взвалил котомку на плечи.

Тут смерть заговорила:

— Будь по-твоему: не стану никого из людей морить все тридцать годов. Буду пенья, коренья да булыжники на полях грызть, только выпусти на волю.

— Смотри, чтобы без обману было, — сказал солдат.

Вынес смерть за околицу. Котомку развязал:

— Поди, покуда не передумал!

Смерть свою косу подхватила и, давай бог ноги, кинулась в леса. Принялась выворачивать пенья, коренья да булыжники на полях. Выворачивает да грызет, что станешь делать!

А народ в ту пору зажил без горя: все здоровы — никто не хворает, не умирает.

И так шло без малого тридцать лет.

У солдата тем временем дети выросли. Сыновья женились, дочери замуж вышли. Стала семья большая. Тому надо помочь, другому посоветовать, третьего на ум наставить, каждому дело дать да растолковать.

Хлопочет солдат да радуется. Во всем у него удачи — колесом жизнь катится. До дела он жадный. О смерти ли солдату думать?

А смерть тут как тут.

— Сегодня тридцать годов миновало. Вышел срок. Собирайся, солдат, за тобой пришла.

Солдат спорить не стал.

— Мое дело солдатское. Привык по тревоге враз справляться. Коли вышел срок, неси домовину[19].

Смерть принесла дубовый гроб с железными обручами. Крышку сняла:

— Ложись, солдат.

Солдат рассердился, кричит:

— Ты что, порядков не знаешь? Разве положено по уставу старому солдату вот так сбухты-барахты самому чего-нибудь делать? Вот и на службе бывало, как чему новому взводный обучает, всегда сам покажет, как и что, а уж потом команду подает нам исполнять. Так и в этом деле: ты вперед сама покажи, а уж потом команду подавай.

Смерть в гроб улеглась:

— Гляди, солдат, вот так надо ложиться: ноги протянуть, а руки на груди сложить.

А солдат только того и ждал. Крышку захлопнул, обручи набил:

— Лежи там сама, а мне и тут хорошо.

Потом взвалил домовину на телегу, отвез на крутой берег и свалил с обрыва в реку.

Подхватила река домовину и унесла смерть в море. Много годов прошло, а смерть все носит по морским волнам.

Народ живет припеваючи, солдата славит. И сам солдат не старится. Внуков женил, а внучек замуж выдал. Правнуков уму-разуму учит. Хлопочет по хозяйству, бегает с утра до ночи, ног под собой не чует.

И вот поднялась как-то на море сильная буря. Разбили волны домовину о камни. Выбралась смерть на берег еле живая, от ветра шатается.

Поотлежалась на морском берегу и кое-как поплелась в ту дерев ню, где солдат живет. Зашла к нему на двор и притаилась. Ждет, когда солдат выйдет.

А солдат собрался идти сеять хлеб. Взял пустой мешок и пошел в амбар за семенами. Только стал к амбару подходить, как вышла смерть из-за угла. Сама смеется:

— Теперь-то уж ты от меня не уйдешь!

Видит солдат — пришла беда, и думает: «А, была не была, будь что будет. Коли не избавлюсь от смерти, так хоть попугаю безносую».

Выхватил из-за пазухи пустой мешок да как крикнет:

— По котомке стосковалась? На гнилое болото захотела?

Увидала смерть у солдата в руках пустой мешок, показалось ей со страха, что это и есть чудесная котомка, и кинулась она прочь бежать. Только ее солдат и видел. И стала с тех пор смерть людей морить крадучись.

Только и думает: «Как бы мне солдату на глаза не попасться! Коли увидит— не миновать гнилого болота».

А солдат с тех пор стал жить-поживать. И сейчас, говорят, живет да посмеивается.

Рисунки художника Вл. Милашевского.

ЗОЛОТАЯ ГОРА

— Хочешь работы, молодец? Наймись ко мне, — говорит семисотный купец.

— Изволь; я за тем и на площадь пришел.

— А что возьмешь?

— Положи на день по сотне рублей, с меня и будет.

— Что так дорого?

— А дорого, так поди ищи дешевого; вишь, сколько народу здесь было, а ты приехал — все разбежались.

— Ну, ладно, приходи завтра на пристань.

На другой день поутру пришел молодец на пристань; семисотный купец давно его дожидается.

Сели они на корабль и поехали в море.

Ехали-ехали — посреди моря остров виднеется, на том острове стоят горы высокие, а у самого берега что-то словно огонь горит.

— Никак пожар виден, — говорит молодец.

— Нет, это мой золотой дворец.

Привалили к острову, вышли на берег.

Навстречу семисотому купцу прибежала жена вместе с дочкою, и дочь — такая красавица, что ни вздумать, ни взгадать, ни в сказке сказать. Тотчас они поздоровались, пошли во дворец и нового работника с собой взяли; сели за стол, стали пить-есть, веселиться.

— Куда день ни шел, — говорит хозяин, — сегодня попируем, а завтра и за работу примемся.

А работник был собою молодец, статный, рослый — кровь с молоком; полюбился юн красной девице. Вышла она в другую комнату, вызвала его тайком и дала ему кремень да кресало[20].

— Возьми, будешь в нужде — пригодится.

На другой день семисотный купец отправился со своим работником к высокой золотой горе: лезть на нее — не влезть, ползти