Русские народные сказки - Александр Николаевич Нечаев

— Ну-ка, — говорит купец, — выпьем вперед.

И поднес работнику сонного зелья. Тот выпил и заснул. Купец достал нож, убил ледащую клячу, выпотрошил, положил парня в лошадиное брюхо, сунул туда лопату и зашил, а сам в кустах притаился.

Вдруг прилетают вороны черные, носы железные, ухватили падаль, унесли на гору и ну клевать. Съели лошадь и стали было добираться до работника. Тут юн проснулся, от черных воронов отмахнулся, глянул туда-сюда и спрашивает:

— Где я?

Отвечает семисотный купец:

— На золотой горе; бери-ка лопату да копай золото!

Вот он копал-копал, все на низ бросал, а купец на возы складывал. Ввечеру девять возов поспело.

— Будет, — говорит семисотный купец, — спасибо за работу, прощай!

— А я-то?

— А ты как знаешь! Вас там на горе девяносто девять сгинуло, с тобой ровно сто будет!

Сказал купец и уехал.

«Что тут делать, — думает работник, — сойти с горы никак нельзя; приходится помереть голодною смертью».

Стоит на горе, а над ним так и вьются вороны черные, носы железные: видно, добычу почуяли. Стал он припоминать, как все это сделалось, и пришло ему на ум, как вызывала его красная девица, подавала кремень да кресало, а сама приговаривала: «Возьми, будешь в нужде— пригодится!»

— А ведь это она недаром сказала. Дай попробую!

Вынул работник кремень и кресало, ударил раз, и тотчас выскочили два молодца.

— Что угодно? Чего надобно?

— Снесите меня с горы к морскому берегу.

Только успел вымолвить, они его подхватили и бережно с горы снесли.

Идет работник по берегу, глядь — мимо острова корабль плывет.

— Эй, добрые люди-корабельщики! Возьмите меня с собой!

— Нет, брат, некогда останавливаться; мы за эту остановку сто верст сделаем.

Миновали корабельщики остров — стали дуть им ветры встречные, поднялась буря страшная.

— Ах, видно, он не простой человек; лучше воротимся да возьмем его на корабль.

Повернули к острову, пристали к берегу, взяли работника и отвезли его в родной город.

Много ли, мало ли прошло времени — взял опять молодец лопату, вышел на торговую площадь и ждет наемщика. Опять едет в раззолоченной карете семисотный купец. Увидали его поденщики, все врозь рассыпались, по углам попрятались. Остался один бедный молодец.

— Наймись ко мне, — говорит ему семисотный купец.

— Изволь, положи на день по двести рублей и давай работу!

— Экой дорогой!

— А дорогой, так поди поймай дешевого; вишь, сколько народу здесь было, а ты показался — сейчас разбежались.

— Ну, ладно. Приходи завтра на пристань.

Наутро сошлись они у пристани, сели на корабль и поехали к острову. Там один день прогуляли, а другой настал — к золотой горе отправились. Приезжают туда, семисотный купец подносит работнику чарку:

— Ну-ка, выпей наперед!

— Постой, хозяин. Ты всему голова, тебе первому и пить; дай я тебя своим попотчую.

А уж работник загодя сонным зельем запасся. Налил полный стакан и подает семисотному купцу. Тот выпил и заснул крепким сном. А добрый молодец зарезал самую дрянную клячу, выпотрошил, положил своего хозяина в лошадиное брюхо, сунул лопату и зашил, а сам в кустах спрятался.

Вдруг прилетели вороны черные, носы железные, подхватили падаль, унесли на гору и принялись клевать. Пробудился семисотный купец, глянул туда-сюда.

— Где я? — спрашивает.

— На горе; бери-ка лопату да копай золото; коли много накопаешь, научу, как с горы спуститься.

Семисотный купец взялся за лопату, копал-копал, двенадцать возов накопал.

— Ну, теперь довольно, — говорит работник, — спасибо за труд, прощай!

— А я-то?

— А ты как знаешь. Вас там на горе девяносто девять сгинуло, с тобой ровно сотня будет!

Забрал добрый молодец все двенадцать возов, приехал в золотой дворец, женился на красной девице, дочке купца семисотного, и переехал жить в столицу. А семисотный купец так на горе и остался; заклевали его вороны черные, носы железные.

Рисунки художника Б. Десницкого.

ЛИХО ОДНОГЛАЗОЕ

— Что это, — говорит кузнец, — никакого я Лиха на веку своем в глаза не видал? Хоть посмотреть бы, какое там такое Лихо на свете.

Вот пошел кузнец Лиха искать. Зашел в дремучий лес. Ночь близко, а ночевать негде и есть хочется. Смотрит по сторонам и видит — неподалеку стоит большая изба. Постучал — никто не отзывается; отворил дверь, вошел — пусто, не хорошо. Забрался кузнец на печь и лег спать не ужинавши.

Стал было уже засыпать кузнец, как дверь отворилась, и вошло в избу целое стадо баранов, а за ними Лихо, баба огромная, страшная, об одном глазе. Понюхало Лихо по сторонам и говорит:

— Э, да у меня никак гости; будет мне, Лиху, что позавтракать, давненько я человеческого мяса не едало.

Вздуло Лихо лучину и стащило кузнеца с печи, словно ребенка малого.

— Добро пожаловать, нежданный гость; спасибо, что забрел; чай, ты проголодался и отощал, — и щупает Лихо кузнеца, жирен ли; а у того от страху все животики подвело.

— Ну, нечего делать, давай сперва поужинаем, — говорит Лихо; принесло большую охапку дров, затопило печь, зарезало барана, убрало и изжарило.

Сели ужинать. Лихо по четверть барана зараз в рот кладет, а кузнецу кусок в горло не идет, даром что целый день ничего не ел. Спрашивает Лихо у кузнеца:

— Кто ты таков, добрый человек?

— Кузнец.

— А что умеешь ковать?

— Да все умею.

— Скуй мне глаз.

— Изволь, — говорит кузнец, — да есть ли у тебя веревки? Надо тебя связать, а то ты не дашься; я бы тебе вковал глаз.

Лихо принесло две веревки: одну толстую, а другую потоньше.

Кузнец взял веревку потоньше, связал Лихо, да и говорит:

— А ну-ка, бабушка, повернись.

Повернулось Лихо и разорвало веревку. Вот кузнец взял уже толстую веревку, скрутил бабушку хорошенько.

— А ну-ка теперь повернись.

Повернулось Лихо и не разорвало веревок. Тогда кузнец нашел в избе железный шкворень, разжег его в печи добела, поставил Лиху на самый глаз, на здоровый, да как ударит по шкворню молотком — так глаз только зашипел. Повернулось Лихо, разорвало все веревки, вскочило, как бешеное, село на порог и