История одного сбора - Аделаида Александровна Котовщикова

— Глядеть надо! — сердито крикнул ему Петя и снова задал себе вопрос: «Что делать? Где же Степа?»

Он старался не показать свою тревогу мальчикам, однако заметил, что они поглядывают на него с любопытством. Он ведь не знал, что лицо у него откровенно испуганное.

— Со Степкой всегда что-нибудь случается! — сказал Коля Ломов и вдруг ляскнул зубами от холода.

— Не надо было его брать! — подхватил Миша Рузанов.

«А что же вы мне не сказали, что его не надо брать?» — хотелось крикнуть Пете, но он промолчал. «Не пацанов же теперь винить!» — И вдруг заметил, что Коля дрожит всем телом. «Еще и этих простудишь…»

— Бегите, ребята, по домам! Да поживее!

— И ты иди домой, — посоветовал Митя Огурцов. — Степка сам приедет. Что он, дороги не знает?

— Я подожду! Он, наверное, на следующем трамвае подъедет. Влезть не успел… Ну, отправляйтесь немедленно!

Ребята поняли, что Пете не до шуток, и не стали возражать. Четыре фигурки замелькали по мостовой — это Коля, Митя, Толя и Миша. Вот они уже на противоположной стороне улицы скрылись за поворотом. Двое убежали, не переходя дорогу.

Проспект, уходивший вдаль, тонул в туманных отсветах фонарей. Он казался Пете огромным, неуютным, холодным. По обеим сторонам его высились темные, строгие и тоже удивительно холодные и равнодушные громады зданий, усеянные яркими прямоугольниками освещенных окон. Одно окно было густо рубинового цвета — наверное, лампу затянули красной бумагой: фотографией занимаются. За этим проспектом тянется другой, потом третий. От них идут улицы вправо и влево. И все они полны быстро несущихся машин, трамваев, троллейбусов…

«Ехать обратно к Таврическому саду совершенно бессмысленно! Если что-нибудь случилось, то Степку давно отвезли куда следует. Вот ужас! Нет, Степка, конечно, жив и здоров! Но куда ж он девался?»

Петя стиснул зубы и зашагал взад-вперед по тротуару, засунув руки в карманы куртки и вглядываясь в проходившие трамваи.

«А вдруг Степа уже дома? Прибежал какой-нибудь другой дорогой. Пойти узнать, может, он действительно вернулся? Но какой его адрес? Надо было спросить у ребят… Но и их адресов он ведь тоже не знает!

В школе, где-то в списках, непременно есть адрес ученика четвертого класса Степы Птицына. Но канцелярия давно закрыта… Учительница четвертого «Д», наверно, знает. Может быть, и Валентина Ивановна — тоже. Она удивительно многое знает о каждом пионере.

Лицо вожатой в облачке светлых кудрей отчетливо возникло перед Петей. Оно было явно укоризненным: «Васильев, ты опять не пришел на семинар!»

«Семинар пропустить — это что! А вот пионера потерять… Может быть, Степкин адрес знает Ваня? — Петя вздрогнул. — Но итти к Ване с такой новостью… Нет! А что же делать?»

Если и Ваня не знает адреса Степки, они вместе пойдут к секретарю комитета Толе Новикову, возьмут у него домашний телефон Валентины Ивановны…

Опять подошел трамвай.

Нет! Ни один мальчишка с трамвая не сошел. Только взрослые. Но что это такое? К буферу трамвая прицепился мальчик. Не Степка, нет! Но школьник, ясное дело! Портфель болтается через плечо, ловко привязанный на ремешке. Видно, нарочно его так приладил, чтобы руки освободить.

Точно кто-то подтолкнул Петю. Метнувшись с тротуара, он подскочил к тронувшемуся трамваю, схватил мальчика поперек живота и поставил его на мостовую. По росту это был тоже ученик четвертого класса.

Он был ошеломлен внезапным нападением Пети и испуганно повторял:

— Чего ты? Ну, чего ты?

Петя отвел мальчика на тротуар.

— Ты в какой школе учишься?

— А тебе какое дело? Ты что — учитель или милиционер?

— Вожатый! И знай, если будешь еще цепляться к трамваям, об этом узнают в совете дружины.

— Да ладно, часто я, что ли, цепляюсь? — с неожиданным миролюбием отозвался мальчик.

— Смотри же!

Деловито нахмурившись, точно и не он висел только что на буфере трамвая, мальчишка рысцой побежал прочь. Портфель смешно подскакивал у него на спине.

В другое время Петю непременно рассмешил бы забавный вид убегавшего мальчишки. Но сейчас он без улыбки смотрел ему вслед и думал: «Почему же раньше я проходил равнодушно мимо «колбасников», мимо драк и возни мальчишек на мостовой? Почему? А ведь тут одна секунда — и без ног. Что если… Люди добрые, схватите Степку за шиворот, стащите его с трамвайной подножки, если прицепился!»

Если бы Петя доподлинно знал, каков есть Степа Птицын, то беспокоился бы еще больше. Маленький Степка всюду лазил, вечно падал, но почему-то никогда сильно не разбивался. В прошлом году он немало досаждал своим поведением Анне Афанасьевне. Правда, шалости были небольшие: беготня со всех ног по коридору, валянье по полу на переменах, болтовня на уроках… В этом году, вступив в пионеры, Степа вел себя в школе более прилично. Он хорошо учился, любил географию и историю, не болтал на уроках. Но зато, выйдя из школы, Степа отводил душу. Он любил, привязав жестянку, наполненную камешками, к хвосту кота, гонять его по комнате, наслаждаясь диким грохотом, а потом гладил и кормил перепуганное животное котлетой. Он делал воздушные пистолеты из арбузных корок и стрелял с помощью ключа и гвоздя так оглушительно, что соседи слышали на другом конце квартиры.

Мать Степы, бойкая женщина маленького роста, работающая дворником, при особенно «удачном» выстреле молча кидалась к Степе, шлепала его на полный размах руки и стонала: «Горе мое! Изводитель! Уморишь когда-нибудь! Ступай на улицу, пока я тебе уши не оторвала!»

На улицу Степка убегал охотно. Он ездил по всему городу, вечно скитался возле стадионов и ЦПКО, куда попадал большею частью на трамвайной подножке.

Всего этого Петя не знал, поэтому и не понимал, что ждать Степу бессмысленно. И он продолжал ждать его, трясясь от внутреннего напряжения и от пробиравшего холода. Наконец закоченевшими губами он спросил у какого-то прохожего, который час.

Без десяти девять? Почти два часа он торчит здесь! А может, все-таки, Степка уже пришел домой? Да, ждать его здесь бесполезно!

Петя медленно побрел по темному переулку в сторону Ваниного дома, оглядываясь на идущий вдали трамвай. Внезапно кто-то сразмаху стукнулся об его колени. Пете было не до вежливости:

— Чего под ноги лезешь?

— У самого глаз нет! — последовало незамедлительно и вдруг: — Петя!.. Вы давно с катка приехали?

Петя вздрогнул, глянул на шарахнувшегося ему в ноги пацана, и ему стало жарко от затопившей его сердце радости. Перед ним стоял улыбающийся, с красно-синими щеками, весь залепленный грязным снегом Степа Птицын.

— Где