Русские народные сказки - Александр Николаевич Нечаев

— Поймай мне, братец, к утру живого зайца да живую перепелку.

Брат тотчас отправился в лес. Девица родителей утешает:

— Ни о чем не тужите, не печальтесь — все дело уладится.

На другой день после полудня царь сидит в верхнем тереме, глядит в окно. Заметил девицу и дал слуге приказанье: как только ворота перед ней откроют — спустить с цепи самых лютых кобелей.

А сам засмеялся:

— Только ты и жила на свете — в клочья разорвут.

Глядит в окно. Ближе и ближе девица, и видит: вместо платья на ней многорядная частая сеть накинута — не в платье, не без платья. Поводьями девица правит, прутом зайца взнузданного погоняет — ни пешая, ни на коне, а верхом.

И только девица ворота отворила, как бросились на нее страшенные цепные псы.

Царь кинулся вон из терема, скорым-скоро спустился вниз, выбежал на крыльцо и видит: далеко-далеко за воротами скачет заяц, а за ним две собаки гонятся, расстилаются. Скрипнула ступень, глянул царь — поднимается по лестнице девушка, многорядно в частую сеть закутанная и столь красивая, что ни вздумать, ни сказать, ни пером описать.

Поклонилась девица и с улыбкой говорит:

— Много чести мне, коли сам царь на крыльцо встречать вышел.

Руку протянула:

— Вот мой подарок.

Царь хотел подарок взять, а девица пальцы разжала, и в ту же минуту — порск: перепелка взвилась, мимо самого царского носа кверху поднялась.

Царь бороду задрал, в небо глядит.

— И не с подарком, и не без подарка, — говорит девица, улыбается, — как наказано, так и есть.

Царь на перепелку загляделся, оступился и кулем повалился под лестницу, только ступени трещат.

Кинулась девица на помощь, слуги сбежались, помогли царю подняться. Стоит, ойкает, бока почесывает.

Царевич услышал шум, выбежал на крыльцо, увидел невесту, обрадовался.

В ту пору и царь опомнился, приосанился:

— Ну, любезная гостья, уважила, все как есть по-моему сделала. Пойдем в покои, там тебя царица ждет. — А сам думает:

«Делать нечего, царское слово негоже нарушать. Ну, а вперед видно будет».

Ухоронилась девица за смородинный куст, сбросила сеть и оказалась в нарядном платье.

Все глядят на нее — не наглядятся, переговариваются между собой:

— Эдакой красоты век не видано!

И царица слезы осушила, повеселела сразу, как только увидала девицу — ненаглядную красоту.

Царь говорит:

— Все три задачи невеста исполнила, теперь можно веселым пирком да за свадебку приниматься.

Скоро свадьбу сыграли, и живут молодые душа в душу, не нарадуются.

Много ли, мало ли прошло времени, старый царь с царицей задумали поехать в иное царство, к царицыной сестре в гости.

Перед отъездом царь сыну с невесткой говорит:

— Покуда не вернусь, ты, сын любезный, царством правь — суды суди и ряды ряди, во всем твоя воля, а ты, невестушка, за кладовыми да за поварней гляди, добро береги, и, смотри, в царские дела не встревай — то дело не бабьего ума. Не послушаешь — на себя пеняй.

Уехали царь с царицей. А царевич как-то раз ездил на охоту. На обратном пути у городских ворот остановил его бедный мужик.

— Добрый человек, скажи, как мне царя повидать.

— Зачем тебе надо царя повидать? — спрашивает царский сын.

— А затем, — мужик отвечает, — чтобы узнать, совсем ли правда на свете перевелась?

— Почему ты думаешь, что правда на свете перевелась? — царевич спрашивает.

— Потому, что бедный человек всегда и во всем кругом виноват, а богатый всегда и во всем прав, — отвечает мужик.

— Как так? — дивится царевич.

— А вот как, — мужик говорит, — довелось мне вчера судиться с богатым соседом, и я на себе испытал, что богатый всегда прав и что в суде правды нет.

Расспросил царевич, с кем мужик судился и какой судья судил, потом говорит:

— Завтра в полдень приходи в царский дворец.

Воротился царевич домой и приказал позвать того судью и богатого крестьянина во дворец.

На другой день собрались на царском дворе судья, богатый крестьянин и бедный мужик.

В полдень вышел царевич на крыльцо, спрашивает бедного мужика: — Говори, что надобно от царя.

— Чтобы по правде нас рассудил, — ответил бедный мужик и стал рассказывать. — Собрались мы с соседом на базар. В его телегу запрягли мою кобылу. В пути-дороге пристигла нас ночь, остановились в поле. Утром глядим — жеребенок под телегой лежит, моя кобыла ожеребилась.

— Нет, врешь! — богатый мужик закричал. — Это моя телега ожеребилась!

Спрашивает царевич судью:

— Ты, судья, что скажешь? Кому жеребенка присудил?

— Я судил по правде: чей жеребенок, тому и присудил, — и на богатого крестьянина указывает: — его жеребенок.

— Как о том узнал? — царевич спрашивает.

Судья отвечает:

— Так ведь жеребенок-то под телегой лежал, стало быть, и ожеребилась телега, а не кобыла.

Задумался царевич:

«В самом деле, ведь если бы кобыла ожеребилась, зачем бы жеребенку под телегой лежать? Судья, кажется, правильно рассудил».

В ту пору выбежала на крыльцо молодая жена царевича:

— Чей жеребенок, легко узнать, что тут долго думать.

— Как так легко узнать? — спрашивает царевич.

— А вот так, — жена отвечает: — жеребенок за матерью побежит. Ты со своей телегой поди налево, — говорит она богатому мужику, — а ты свою кобылу в другую сторону веди, — приказывает бедняку.

Так и сделали, и жеребенок побежал за кобылой.

— Видишь, — говорит она царевичу, — не по правде судья суд судил.

И присудил царевич: отдать жеребенка бедному мужику, а неправедного судью от должности отрешил.

Старый царь с царицей домой воротились. Стали ему бояре наговаривать.

— Без тебя, царь-государь, мужичья дочь, лапотница, все дела вершила, много верных слуг твоих от должности отрешила, а царевича совсем околдовала. Во всем он ей потакает, нас, бояр, и приказных людей ни во что не ставит.

Позвал старый царь невестку:

— Ты меня не послушалась, и за то тебе наказанье: уходи куда знаешь.

Спрашивает она:

— Куда я пойду, как жить стану, когда мое самое дорогое здесь?

Старый царь думает: «Жемчугов да нарядов дорогих жалеет», и говорит:

— Бери все, что хочешь, только уходи с глаз долой, чтобы к утру тебя тут не было.

И приказал коней запрягать.

На другое утро спрашивает царь:

— Уехала ли лапотница?

— Уехала и царевича