Русские народные сказки - Александр Николаевич Нечаев

— Зачем одна, — девица из-за печи отвечает, — есть у меня отец с матерью да брат, только сегодня никого дома не случилось.

— Где они? — спрашивает гость.

— Родители пошли взаймы плакать, а брат угнал сто рублей на пятак менять.

И опять царский сын ничего не понял.

В ту пору девица вышла из-за печи.

Вскинул на девицу глаза царский сын, да так и обомлел: стоит как пень, слова не вымолвит и шагу ступить не может. До чего хороша девица — весь белый свет обойти, эдакой не сыскать. Коса русая ниже пояса, голубые глаза ярче звезд горят, щеки — маковый цвет, и сама вся, будто утренняя заря.

Приветливо на гостя взглянула, промолвила:

— Проходи, садись да сказывай, как тебя звать-величать и за каким делом к нам пожаловал?

Опомнился царский сын, прошел, сел на лавку и рассказал, как по лесу блуждал, как в деревню попал, а сам от девицы глаз отвести не может.

— Что это ты говорила про двор без ушей да про избу без очей, мне невдомек.

Улыбнулась девица.

— А чего тут мудреного. Была бы у нас собака на дворе, она бы залаяла на тебя, а я и услышала бы, что кто-то не свой идет. Вот тебе и двор без ушей. А про избу без очей вот к чему сказала: были бы в семье дети, они бы в окно увидели незнакомого человека и мне бы сказали,— вот и не застал бы ты меня врасплох, неприбранную.

— Ну, а про родителей да про брата что рассказывала? — гость спросил.

«Ой, какой бестолковый, недогадливый, будто неживой, а с виду ладный, пригожий», — подумала девица и ответила:

— Родители пошли на погост, на похороны — покойника оплакивать, а как придет черед, сами умрут, тогда добрые люди придут их хоронить да оплакивать. А брат на сторублевом коне поехал зайцев гонять. Зайца заполюет — прибыли на пятак, а коня загонит — убытку на сто рублей.

Покуда так говорила, стол накрыла.

— Садись, позавтракай: чем богаты, тем и рады.

Накормила, напоила и дорогу указала:

— Вот так поезжай, не собьешься и к вечеру домой попадешь.

Уехал царский сын и с того дня затосковал: не ест, не пьет, красная девица из ума нейдет.

Родители сокрушаются — жаль сына. Пиры и всякие потехи заводят, ничем не могут развеселить царевича.

— Надо его женить, — старый царь говорит, — обзаведется своей семьей — и всю печаль как рукой снимет.

Велел царевича позвать.

— Вот что, сын любезный, пришла пора тебе своей семьей обзаводиться: и годами ты вышел, и нам с царицей охота на внучат порадоваться. За невестой дело не станет. Любая царевна, любая королевна с радостью за тебя пойдет.

— Есть и в нашем царстве девица неописанной красоты, — царевич отвечает.

— Добро, — молвил царь-отец, — скажи, куда сватов засылать, в чьем боярском дворе зазноба завелась?

Рассказал царский сын, как он на охоте попал в незнакомую местность и как в дальней деревне увидал девицу-красавицу.

— Не царевна она, не боярышня: черносошного крестьянина дочь мне по сердцу пришлась, и никакой иной невесты не надобно.

Царь ладонями всплеснул, ногой топнул:

— Век тому не быть, чтобы я с холопами породнился!

— Воля твоя, а мне лучше век не жениться, чем немилую взять, — поклонился сын отцу и ушел в свою горницу.

Задумался царь:

«Теперь-то он из моей воли не выйдет, а как станет на царство после моей смерти, все равно женится на холопке».

Пошел к царице, рассказал все, как есть. Та — в слезы:

— Ой, пришла беда! Что станем делать?

— Я придумал, — царь говорит. — Эй, слуги, позовите царевича!

— Думали мы, гадали, с матерью-царицей совет держали, и вот тебе наша родительская воля, — сказал царь сыну. — Коли исполнит девица три задачи, — будь по-твоему, женись на ней, а не исполнит — пусть пеняет на себя: не топтать ей больше зеленой травы.

И подал один льняной стебелек:

— Перво-наперво пусть из этого льна пряжи напрядет, из пряжи той полотна наткет да мне рубашку сошьет, — погляжу, какова мастерица, в рукоделье искусница.

Повез царский сын отцовский наказ.

Увидала его девица в окно, выбежала на улицу. У ворот гостя встретила, ласково взглянула:

— По доброй воле заехал или неволя привела?

Забилось сердце у царевича. Стоит он, с ноги на ногу переминается, молчит. Потом осмелился и проговорил:

— Полюбилась ты мне, девица-душа. Приехал я тебя замуж звать.

Зарделась девица и стала еще краше. Потом чуть слышно промолвила:

— Коли так привелось, видно, так тому и быть, люб и ты мне. Мои родители перечить не станут, и тебе своих отца с матерью надо спросить.

Царевич без утайки рассказал все, что дома было, и подал льняной стебель.

Выслушала девица царский наказ, улыбнулась. Потом выломала из веника березовый прут.

— Пусть из этого прута сделают прялку и челнок, пусть веретен наточат да бердо приготовят что ни есть для самого тонкого полотна, тогда и я царский приказ исполню.

Воротился царский сын домой, подал царю березовый прут и сказал, о чем девица просила.

Удивился царь, досадует про себя:

«Ну ты хитра, а я похитрее тебя!»

Приказал принести сотню вареных яиц:

— Отвези невесте, пусть из этих яиц цыплят выведет и к свадебному столу откормит.

Выслушал царевич новый приказ, опечалился, а перечить не посмел, поехал к невесте.

Девица яйца приняла, принесла горшок с пшенной кашей и говорит:

— Отдай это пшено царю, пусть его посеют да просо вырастят, другого те цыплята не станут клевать.

Воротился царевич, отдал отцу кашу.

Выслушал царь девицыны слова и велел царевичу прийти через три дня.

Думал старый царь и день, и другой, на третье утро встал веселый, посмеивается:

— Ну, теперь будет холопка знать, как с царем тягаться!

Сына позвал:

— Поезжай, зови суженую в гости, надо нам перед свадьбой посмотреть будущую невестку. Пусть она будет не в платье, не без платья; не с подарком, не без подарка; не пешая, не конная, а верхом.

Приехал царевич к невесте, пересказал царский приказ.

Отец с матерью и брат запечалились:

— Ох, неспроста царь задал эдакую задачу!

И царевич загрустил.

А девица-краса веселехонько отвечает:

— Передай родителям, пусть завтра после полудня ожидают.

Распростился жених, уехал.