Русские народные сказки - Александр Николаевич Нечаев

— Земная глубина крепко велика.

— А ты как узнал?

— Да вот, мой батюшка ушел в землю скоро будет тридцать лет и до сей поры назад не воротился — значит крепко велика земная глубина.

— Ну, а теперь скажи, — спрашивает царь, — о чем я думаю? Что у меня, у царя, на уме?

— Ты, царское величество, сейчас думаешь: «Молодец игумен — сумел он мне ответ дать».

Царь похвалил его:

— Правда твоя. Молодец игумен, все мои загадки отгадал!

А солдат говорит:

— Вот тут-то ты и дал маху, ваше царское величество.

— Как так? — спрашивает царь.

— Да так: принял ты меня, своего отставного солдата, за игумна.

Удивился царь, стал спрашивать и узнал, кто ему загадки отгадал. Солдат всю правду рассказал. Царь посмеялся и велел солдата наградить, а игумна да монахов на работу послать.

Рисунки художника Вл. Милашевского.

ГОРШЕНЯ

Догнал Горшеню:

— Мир по дороге!

Горшеня оглянулся:

— Спасибо.

— Знать, вздремнул?

— Вздремнул, великий государь: не бойся того, кто песни поет, а бойся того, кто дремлет.

— Экий ты смелый, Горшеня, люблю таких. Ямщик, поезжай тише! А что, Горшенюшка, давно ты этим ремеслом кормишься?

— С молоду, да вот и в полвека стал.

— Кормишь детей?

— Кормлю, царь-государь. И не пашу, и не кошу, и не жну, и морозом не бьет.

— Хорошо, Горшеня, ну, а все-таки на свете не без худа?

— На свете есть три худа,— Горшеня отвечает.

— А какие, Горшенюшка, три худа?

— Первое худо — худой сосед, второе худо — худая жена, а третье худо — худой разум.

— А скажи, Горшеня, — спрашивает царь, — которое худо всех хуже?

— От худого соседа можно уйти и от худой жены тоже можно уйти, а от худого разума никуда не уйдешь, все с тобой.

— Верно, Горшеня. Ты молодец. Слушай. Ты для меня, а я для тебя. Прилетят гуси, перышки ощиплешь, а по-правильному покинешь?

— Годится, так покину, а то и наголо ощиплю.

— Ну, Горшеня, постой, я твою посуду погляжу.

Остановился Горшеня, стал раскладывать товар.

Приглянулись царю глиняные тарелки.

— Наделаешь мне этаких?

— Сколько понадобится, царь-государь?

— Да, возов десяток надо.

— А сколько сроку даешь?

— Месяц.

— Можно и через две недели управиться. Я для тебя, а ты для меня.

— Спасибо, Горшенюшка.

— А ты, государь, где будешь в то время, как я товар привезу в город?

— Буду я в доме вот у такого-то купца в гостях, запомни.

И уехал царь.

В городе он приказал, чтобы на всех пирах и угощеньях не было посуды ни серебряной, ни оловянной, ни медной, ни деревянной, а была бы посуда только глиняная.

К тому времени Горшеня исполнил царский заказ и привез товар в город.

Увидал глиняную посуду боярин и говорит:

— Продай, Горшеня, мне весь свой товар.

— Нельзя, по заказу.

— А что тебе! Коли задатка под работу не взял, никто винить не станет, бери деньги.

Мнется Горшеня. А у боярина глаза разгорелись: «Воз себе оставлю, а остальное продам втридорога, теперь глиняную посуду с руками оторвут»,— думает боярин.

— Ну, что возьмешь, Горшеня?

— А вот что: каждую посудину насыпать дополна деньгами.

— Полно, Горшенюшка, много!

— Ну, хорошо, одну насыпать, а две отдать, хочешь так? Дешевле не будет.

На том и сладили.

Насыпают да высыпают, насыпают да высыпают. Сыпали, сыпали, денег у боярина не стало, а товару еще много.

Боярин прикипел, глаз от посуды отвести не может, барыши в уме считает.

— Как быть, Горшенюшка?

— Ну что, нечего делать, уважу тебя. Коли свезешь меня на себе вот до такого-то двора, отдам тебе и товар, и все деньги.

Мялся, мялся боярин — жаль себя, а пуще того денег жаль, — и сладили.

Выпрягли коня, сел Горшеня в телегу, впрягся боярин и повез.

Горшеня песню запел, а боярин везет да везет.

— До коих мест везти-то тебя?

— Да вот до этого двора, до этого дома.

Весело поет Горшеня, а против дома высоко поднял.

Услыхал царь, выбежал на крыльцо:

— Здравствуй, Горшенюшка, с приездом!

— Спасибо, царь-государь.

— Да на ком ты едешь-то?

— Да на худом-то разуме, государь.

— Ну, молодец, Горшеня, умел продать товар! Боярин, скидай строевую одёжу и сапоги, а ты, Горшеня, снимай кафтан и разувай лапти. Ты, боярин, обувай лапти, надевай кафтан, а ты, Горшеня, надевай строевую боярскую одёжу. Не много ты, Горшеня, послужил, да много выслужил, а ты, боярин, не умел владеть боярством. Ну как, Горшеня, прилетали гуси?

— Прилетали, царь-государь.

— Перышки ощипал, а по-правильному покинул?

— Нет, наголо, великий государь, всего ощипал.

Рисунки художника Т. Мавриной.

МУДРАЯ ЖЕНА

Поехал направо — лес стеной стоит, налево повернул — лес: нет нигде ни пути, ни дороги.

Так кружил он от вечерней зари до утренней. Конь под ним притомился, и сам из сил выбился, а лесу и конца краю нет.

Поутру, как стало светать, приметил: стежка вьется. Обрадовался, направил коня по следу, и вывела его стежка-дорожка из лесу на широкое поле, на чистое раздолье.

Окинул взглядом местность, деревню увидал. Добрался царский сын до деревни и повернул к избе, где дым из трубы столбом валил.

«Коли печь топится, — думает, — хозяева не спят».

Спешился, коня привязал, сам на крыльцо поднялся, вошел в сени и только дверь в избу размахнул, как видит: выскочила из-за кросен девица, метнулась за печь и оттуда говорит:

— Худо, коли двор без ушей, а изба без очей. Не обессудь, добрый молодец, постой у порога.

Царевич думает:

«Что это она говорит, уж в своем ли разуме?»

Потом спрашивает:

— Ты что,