Битва за Гималаи. Безумная гонка империй за крышу мира - Скотт Эллсворт

появилось колоссальное количество планов и мечтаний, но среди них не нашлось места таким понятиям, как «стабильная работа» и «большая зарплата». Чтобы собрать средства на Нанда-Деви, Шиптон отправился в лекционное турне, рассказывая о полученном на Эвересте опыте. «Удалось заработать немного денег, занимаясь очень неприятным делом – чтением лекций, но этого оказалось недостаточно, чтобы профинансировать даже часть экспедиции. Мы с Тилманом хотели позволить себе роскошь в виде трех носильщиков-шерпов и пребывания весь сезон в полевых условиях. Но, как мы ни старались сэкономить везде, где можно, по расчетам меньше 150 фунтов стерлингов на нос не получалось», – писал он.

Самой крупной статьей расходов оказался проезд на пароходе из Великобритании в Индию и обратно – около пятидесяти фунтов на человека. Тилман предложил сэкономить и поехать на Индостан на велосипедах – всего-то около шести с половиной тысяч километров, но Шиптон отклонил эту идею.

Однако пока Эрик колесил с лекциями по Норвегии, Билл сумел найти и забронировать билеты туда-обратно на грузовом пароходе. За все про все получилось по тридцать фунтов с человека. 6 апреля 1934 года под серо-стальным ливерпульским небом судно «Махсуд» вышло из порта и взяло курс на Индию. Так началась, казалось бы, совершенно нелепая и очень дешевая экспедиция Эрика Шиптона и Билла Тилмана.

Они прибыли в Калькутту месяц спустя, в субботу, 5 мая. В городе стояла невыносимая жара и ощущалась большая напряженность. Месяцем ранее Махатма Ганди приостановил кампанию ненасильственного гражданского неповиновения, однако другие сторонники независимости Индии настаивали на вооруженной борьбе с британцами. На генерал-губернатора Бенгалии совершили два покушения за неделю, одно из них устроила студентка, выстрелившая в чиновника в зале собраний Калькуттского университета.

Но для пары британцев душный город был всего лишь перевалочным пунктом. Рано утром в понедельник они отправились на железнодорожную станцию Силда, чтобы встретить поезд, на котором приезжали шерпы. Шиптон и Тилман заочно наняли их с помощью объявления в Дарджилинге. Поезд пришел, но шерпы так и не появились. Шиптон, все больше нервничая на оживленном вокзале, собрался было обратиться в полицию, но решил на всякий случай позвонить в отель и узнать, нет ли телеграммы.

«Телеграммы не поступало, – сообщил администратор. – Но, может, вы сможете объяснить, что тут делают три весьма экзотических личности, приехавшие на такси с полчаса назад?» Трое шерпов действительно выглядели впечатляюще. «Экзотические – еще мягко сказано, – писал позже Шиптон. – Они были одеты в рубашки и шорты, на голове у каждого – котелок, из-под которого выглядывали заплетенные в косы волосы. Вполне уже достаточно, но если принять во внимание, что ярко-фиолетовые рубашки совпадали по гамме с зубами и губами (результат жевания бетеля), то было очевидно, что даже самый нерадивый кондуктор на транспорте их вряд ли не заметит».

Этим шерпам ранее не доводилось бывать в больших городах и ездить далеко на поезде, однако Калькутта со всеми ее достопримечательностями и развлечениями, казалось, нисколько не заинтересовала их. «Носильщики встретили нас с очень серьезным и невозмутимым видом», – вспоминал Шиптон. Шерпы оставались верны себе и когда вместе с англичанами пришли в док, чтобы помочь с переправкой экспедиционных припасов на берег. «Они делали свою работу спокойно и деловито, огромный корабль водоизмещением одиннадцать тысяч тонн и оживленное движение на реке Хугли впечатлили их примерно так же, как и повозка с волами на базаре Дарджилинга», – писал Шиптон. Тем же вечером пятеро участников экспедиции сели на ночной поезд до Барейли, древнего торгового города примерно в двух тысячах километров к северо-западу.

Поездка в чернильно-темной индийской ночи оказалась невыносимой. Жара стояла чудовищная, и один из шерпов, как писал Шиптон, «сообщил, что будет спать на полу в нашем купе, что вызвало неудовольствие остальных пассажиров». Только 9 мая, когда группа добралась до горной станции Раникхет, настроение начало подниматься: «Трясясь по широкой дороге, которая петляла по крутым, поросшим лесом предгорьям, мы жадно вдыхали воздух, напоенный ароматом сосны, он был восхитительно сладок после двух суток в предмуссоной жаре и пыли индийской равнины».

На следующей остановке Шиптон и Тилман разобрали экспедиционный груз и вручили шерпам обычную и ветрозащитную одежду, в том числе разномастные пижамы, старые рубашки, свитера и другие вещи, которые Шиптон смог выпросить у друзей либо нашел в своем шкафу дома в Лондоне. Один шерпа был в восторге «от пары старых брюк», вспоминал Шиптон, а другому так пришелся по душе «древний смокинг», что новый владелец аккуратно сложил его и убрал в рюкзак, желая сохранить на потом. Еще через двое суток изнурительной поездки на грузовике в храмовый город Байджнатх англичане наняли носильщиками с десяток местных жителей, и экспедиция отправилась пешком к главному Гималайскому хребту.

Регион Гархвал поражает разнообразием ландшафта и флоры. Экспедиция шла через густой почти Шервудский лес из кедра, дуба, падуба и каштана, утреннюю тишину нарушало лишь стрекотание сорок и перестук дятлов. Затем путешественники прошли через несколько изолированных деревень и поля с озимой пшеницей, колосившейся на весеннем ветру. После начались сосновые и рододендровые леса, которые по мере подъема уступили место обширным альпийским лугам с островками карликовых ирисов и ярко-красных лапчаток, словно сошедших с картин импрессионистов. Почти две недели экспедиция шла на север по паломнической тропе. По мере того, как менялась местность, перемены стали происходить и с обоими британцами.

Тилман и Шиптон, разумеется, взяли с собой кое-какие припасы из дома, в частности, мясные консервы и несколько головок сыра чеддер. Однако с началом экспедиции они стали питаться так же, как и их спутники-шерпы: утром пили черный чай с цампой[20], а вечером ели рис, свежие лепешки чапати, состряпанные на листе железа на огне. Днем британцы вместе с шерпами собирали по пути вдоль тропы шнитт-лук, ревень, пили воду из кристально чистых источников и вовсю торговались с местными жителями, покупая яйца, лук и муку. Даже ночевали англичане совсем не так, как сагибы[21]. «Мы редко ставили палатку, предпочитая прекрасную кровать из густой травы у большого костра», – писал Шиптон. Они были полны решимости провести гималайскую экспедицию по-новому: жить и питаться так, как это делают местные. Примечательно было и то, как стали меняться отношения с тремя шерпами, с которыми, если все сложится удачно, они проведут целое лето.

«Чем больше мы узнавали шерпов, – отмечал Шиптон, – тем больше они нам нравились». Самым старшим из них был двадцатисемилетний Анг Таркей – невысокого роста, но с огромными карими глазами и большим носом. Он всегда сохранял спокойствие, при этом обладая недюжинной силой, несмотря на миниатюрное телосложение. Анг-Таркей