Битва за Гималаи. Безумная гонка империй за крышу мира - Скотт Эллсворт

* * *

К 3 июня Шиптон, Тилман, Анг Таркей, Пасанг и Кусанг попали в верхнюю часть Риши-Нала. Осторожно и методично они переправили все 250 килограммов припасов и снаряжения по узким уступам, через ледяной и страшный поток и через хаос скальных обломков. В одном месте поверхность скалы оказалась покрыта снегом, и обувь не держала. Тогда шерпы сняли ботинки и пошли босиком.

День за днем квинтет альпинистов продвигался вперед по изгибам ущелья, где ранее не ступала нога человека. Теперь это было их ущелье.

Они пытались переходить с одной стороны потока на другую и искали плоский камень или хоть какую-то отмель. Однажды повезло обнаружить естественный мост через бурлящий поток. В другой раз пришлось сплести из веток нечто вроде моста над бурными водами, который едва выдерживал их вес. По мере приближения к истоку реки ущелье начало сужаться, и вскоре перейти поток вброд стало невозможно. «Сила течения была страшной, – писал Шиптон об очередной попытке перейти по воде. – Едва я шагнул в воду, она начала закручиваться вокруг ног. Я едва держался и мог сделать шаг, только если не отрывал стопы от дна. Вода несла камни, которые больно били по ногам, однако вскоре из-за холода я перестал их чувствовать». На середине потока бушующая вода стала доходить Шиптону до пояса, и его чуть не смыло. «Я попытался развернуться, но обнаружил, что это невозможно, и пересечь поток тоже не удавалось, поэтому пришлось продолжать движение вперед. В конце концов я сумел выбраться с окровавленными ногами на противоположный берег». Вывод был очевиден: чтобы преодолеть последние километра полтора ущелья, требовалось снова лезть вверх.

Утро 4 июня выдалось серое и угрюмое. Тилман и Анг Таркей пошли по одной стороне ущелья, а Шиптон и Пасанг – по другой. «Признаюсь, я думал, что если кто-то и сможет найти проход, то это будем мы с Пасангом – слишком уж безнадежно выглядел берег с Фасгой», – писал Шиптон. Но вскоре он столкнулся со множеством трудностей. Сначала пришлось продвигаться по наклонным скальным полкам из разрушенной породы в надежде пройти за контрфорс. «Идти становилось все труднее, в конце концов мы оказались на небольшой совершенно изолированной площадке в ста пятидесяти метрах над рекой, и пути дальше не было», – вспоминал Шиптон.

Тогда они вернулись к исходной точке, к реке, где, приложив неимоверные усилия, смогли пройти вперед примерно сотню метров и оказались в ловушке: ущелье сузилось еще больше, а течение реки стало таким сильным, что преодолеть его вброд не получалось. Снова немного отступив, двойка стала осматривать и ощупывать едва ли не каждый сантиметр отвесных стен в поисках выступов или скрытых трещин, по которым можно было бы подняться. «Мы пробовали всюду, но очевидно, что шансов не было. Так человек ищет потерянную ручку под чайником или в ведерке для угля, потому что во всех подходящих местах уже искал, – писал Шиптон. – И меня охватило возникающее в таких случаях чувство полной безнадежности». Пути по этому берегу реки не существовало, и было весьма сомнительно, что Тилман и Анг Таркей смогут что-то найти. Когда Шиптон и Пасанг вернулись в лагерь, начался дождь.

День стал клониться к вечеру, свет на дне каньона начал меркнуть, и уныние Шиптона сменилось растущим беспокойством, потому что его товарищи все еще не вернулись. Уж не случилось ли чего? «С наступлением сумерек мы начали с тревогой осматривать скалы на противоположной стороне в поисках наших друзей, – писал он. – И вдруг мы заметили их, они едва ли не бежали вниз». Шиптон вышел навстречу к переправе через реку, чтобы помочь. Первым к потоку подошел Анг Таркей, и Шиптон увидел, что шерпа «в состоянии сильного волнения» что-то кричит. Слова разобрать не получалось из-за рева воды. Но наконец он услышал.

«Бахут ачха, сагиб, – восклицал Анг Таркей. – Бахут ачха!» Они нашли проход. Менее чем в четырехстах метрах над рекой Тилман с Анг Таркеем выбрались на пологий уступ и стали идти по нему. Миновав пару опасных мест, они попали в длинную эрозионную ложбину, уходящую примерно на 250 метров вверх к неприступному контрфорсу. И здесь обнаружился так называемый камин – узкая вертикальная трещина. Прижавшись спиной к одной стене, а ногами и руками упираясь в другую, двойка медленно, но верно сумела подняться на верх препятствия. С высшей точки они разглядели, что путь дальше свободен. Завтра они попадут в Святилище.

* * *

Так и получилось. Они сумели пройти с грузами по уступу и ложбине и стали подниматься по камину. От тяжелой работы пот заливал глаза, но шаг за шагом альпинисты преодолели последнее препятствие и наконец оказались в затерянном мире Святилища Нанда-Деви. Сама Благословенная богиня и окружающие горы по-прежнему прятались в тумане, но теперь люди шли по сочной траве и мимо журчащих источников кристально чистой воды. Голые мокрые скальные стены всевозможных оттенков коричневого и серого цвета и оглушительный рев воды остались позади.

Альпинисты наслаждались щебетом невзрачных щевриц, голубовато-оранжевых горихвосток и красноватых чечевиц. Время от время пролетали большие стаи белогрудых голубей, в скалах гнездились улары и снежные куропатки. Гималайские голубые бараны спокойно и с любопытством разглядывали непрошеных гостей. Встречались и стада горалов, поначалу Шиптон принял их за таров, разновидность диких коз. А выше, у окутанных туманом ледников, люди увидели и снежного барса.

Но больше всего после мрачного ущелья радовало буйство зелени. Луга с зеленой травой, цветочные поляны и заросли горного можжевельника тянулись на километры. Светло-голубые горечавки росли прямо на осыпях, шерпы с удовольствием собирали острый на вкус дикий лук. В местном холодном климате некоторые растения были гораздо меньше тех, что произрастали в долинах южнее на более низкой высоте, другие спасались от мороза, сворачивая листья на ночь. «Вряд ли получится как следует описать всю эту красоту», – по-английски сдержанно отмечал Шиптон.

Но вот облака стали расступаться, и пятеро мужчин – первые люди, попавшие в Святилище, – замерли. «Сначала словно из ниоткуда возникла величественная вершина Нанда-Деви, – писал Шиптон, – буквально парившая в небе. Затем один за другим стали проступать из тумана гигантские безымянные хребты к северу от горы, и наконец весь горный амфитеатр предстал перед нами в лучах заходящего солнца».

Джеймс Хилтон писал о воображаемой стране Шангри-Ла. Шиптон, Тилман, Анг Таркей, Пасанг и Кусанг нашли настоящую.

В течение следующих двадцати дней они