Шляпы - Клэр Хьюз

головные уборы привлекают внимание прессы. Этикет таких мероприятий, как может показаться, состоит в том, что все решили одеться в лучшие свои наряды. Картина Уильяма Фрита «День Дерби» (1858) представляет панораму светского общества Викторианской эпохи, и на ней можно увидеть все мыслимые головные уборы того времени. Цилиндры позволяют угадывать социальное положение и характеры владельцев, образующих сложную композицию со множеством сюжетов. На картине преобладают капоты, от самых скромных до несколько двусмысленно экстравагантных.

Ил. 13. Посетители скачек. Дамский день Королевского дерби в Аскоте. Аскот, Англия, 16 июня 2011

Ключевая сцена в романе Джорджа Мура «Эстер Уотерс» (1894) разворачивается на скачках в Эпсоме, и она многим обязана картине Фрита. Испытав все тяготы бедности, Эстер наконец обретает благосостояние и покупает по случаю скачек новый туалет: «Превосходное летнее платье! Из белой материи в лиловых разводах, рукава и ворот отделаны лиловыми цветочками и кружевами, на белой шляпке точно такие же цветочки и кружева». Ее муж Уильям «выглядел ослепительно в своем клетчатом костюме с зеленым галстуком и желтым цветком в петлице, на голове – белый цилиндр». Это едва ли не единственный в романе яркий, праздничный момент: герои отправляются на скачки, где возможны всяческие удовольствия и шляпные излишества, в омнибусе, переполненном «молоденькими толстушками в розовых платьях и желтых шляпках»[234]. В наши дни этикет требует «элегантной повседневной одежды» на трибунах, а в Королевской и Графской ложах «дамам рекомендуется надеть шляпки или декоративные вуалетки», джентльменам следует быть в «серой визитке и цилиндре».

Королевские скачки Аскот, как подсказывает их название, – совершенно иное дело. Основанные королевой Анной в 1711 году, они стали средоточием моды светского сезона. Самый престижный забег – это состязание за Золотой кубок, в котором шляпы конкурируют не меньше, чем лошади. Справочник по «современным манерам» сообщает, что для этого случая нужно приберечь лучшую шляпу: «Постоянные посетители скачек в Аскоте, возможно, были замечены дважды в одном и том же наряде, но они не позволят себе дважды появиться в одной и той же шляпе»[235]. Доступ в королевскую секцию ограничен, там действует дресс-код: серые цилиндры для мужчин и коктейльное платье и шляпка для женщин. Декоративные вуалетки (некоторые шляпники презирают их как «недошляпы») не так давно были запрещены. Однако шляпы, изящные или нелепые, процветают и так притягивают внимание СМИ, что лошади остаются на втором плане (ил. 13). В шутливом пособии Гарри Грэма 1912 года «Идеальный джентльмен» рассказывается о панике из‐за шляп: Грэм и его друзья, не без приключений добравшись в Аскот, теряют по дороге свои цилиндры: «Для любого уважающего себя человека было совершенно немыслимо ходить по павильону в сюртуке, увенчанном соломенной шляпой!» Сотрудники ипподрома были с ними грубы, зрители издевались, и их поведение было списано «на внезапное обращение в социализм»[236].

Если считать, что смертельный удар в 1960 году мужским шляпам нанес президент Кеннеди, то кризис дамских шляпок и смену поколений ознаменовало появление Джин Шримптон в 1965 году на конных состязаниях за Кубок Мельбурна. Начиная с 1930‐х годов шляпы переживали не лучшие времена, но на долю этих двух знаменитостей выпало сделать данный факт очевидным. Доказав, что «меньше значит больше», Джин Шримптон, топ-модель, к которой было приковано внимание прессы, появилась на стадионе с развевающимися на ветру волосами, без шляпки, без перчаток, без чулок (было жарко) в мини-платье без рукавов на фоне моря шляп на крупнейшем светском мероприятии Мельбурна (ил. 14). По словам Пруденс Блэк, она заставила всех остальных выглядеть «старыми и нелепо одетыми». Супруга лорда-мэра негодовала: «Без шляпы и перчаток в субботу… [это было] очень дурным тоном»[237]. В действительности, на следующий день Шримптон появилась в шляпке – как и Кеннеди, который надел шляпу для церемонии инаугурации, – но дело было сделано. Шляпы не исчезли полностью, но 1965 год стал концом шляпной эпохи. Иммигранты из других стран и культур бросали вызов традиции, и Австралия обретала образ страны, в которой поощрялись бесклассовость и неформальное отношение. По иронии судьбы поворотный момент задала англичанка Джин Шримптон.

Ил. 14. Джин Шримптон на Кубке Мельбурна. 1965

Однако в попытке поддержать конные бега в Австралии, поясняет Блэк, молодежи теперь предлагается рассматривать Кубок Мельбурна как праздничное модное событие, где шляпы являются частью дресс-кода. Шримптон совершила выпад против конформизма; теперь она выглядит довольно героически, подобно Свободе, ведущей за собой народ. Требования моды и этикета могут расходиться, но в обоих случаях нарушения правил могут со временем превратиться в новые правила. Потому шляпы, которые на какое-то время исчезли, возродились, но не как обязательный элемент гардероба, а в качестве забавного и праздничного аксессуара – не только в Мельбурне, но и в Аскоте и Эпсоме. Оставив позади минные поля этикета, мужские шляпы теперь носят по индивидуальной прихоти, где угодно и как угодно. Старшему поколению, должно быть, не по себе от такого зрелища, но трилби и федоры можно увидеть и в помещении, и на улице, на вечеринках и на концертах. Что изменилось в плане шляп, так это отношение к ним; их теперь носят для удовольствия и создания эффектного образа, а не для демонстрации статуса или приобретения уважения. Зачем ехать на скачки в Аскот без шляпы, когда есть повод для безобидного карнавала?

В финале «Саги о Форсайтах» Сомс отправляется в Аскот. Его дочь Флер покупает ему серый цилиндр: «они в этом году в моде». Сомс недоумевает: «Никчемный предмет, – сказал он. – Не понимаю, с чего это Флер вздумала мне его купить»[238]. Заразившись азартом публики, он против собственной воли начинает «болеть» за свою лошадь. Сняв цилиндр, он заглядывает в него, будто пытаясь раскрыть его секрет. Всеми нелюбимый в первой части саги, к концу Сомс стал более симпатичным персонажем. В этой сцене он, наконец, забывает прошлое и живет настоящим моментом. Его шляпа не просто соответствует случаю, она «в моде». Он надел правильную вещь, поступил правильно и, в конце концов, не так уж плох. «Значимая деталь» вернулась, как и сами Форсайты, – та же, но переменившаяся.

Выжившие шляпы

Джордж Бернард Шоу полагал, что приобретенные представления о приличиях сильнее природных инстинктов человека: британского офицера нельзя заставить «пройти по Бонд-стрит в кепи для гольфа»[239]. Однако если этикет оставил неизгладимый след на психике британцев, в его отсутствие повседневная жизнь оказывалась осложнена – особенно, по-видимому, в банках. В разделе писем в редакцию на тему этикета