«Спартак»: один за всех - Александр Витальевич Горбачев

самый большой кайф в жизни. Лучшее время. Но, конечно, я помню и стрельбу, я помню братву, я помню рэкет. Меня самого дважды похищали криминальные граждане. Причем один похитил меня для того, чтобы погордиться перед другим. Мне башку пробивали пистолетом как-то возле дома. Это было иногда очень опасно, страшно, но при этом мы абсолютно кайфовали, потому что начинали делать наши проекты, которые потом нас прославили.

Станислав Черчесов

Многие вещи вживую наблюдали, история с нами творилась! Ну, по большому счету, никаких панических настроений-то не было. Ты в любом случае занят своим любимым делом.

Сергей Белоголовцев

«Спартак» в те годы доминировал до такой степени, что временами это было немножко даже неинтересно. Хотя вся банда красно-белая, конечно, просто кайфовала, мы всех соперников подкалывали и балдели от этого. И у меня такое ощущение, что болельщики других команд, питая естественную нелюбовь к «Спартаку», все равно отдавали им должное и признавали, что они играют невероятно изящно. То есть это было даже круче, чем бесковский «Спартак» — ну, по моему восприятию. Они просто летели.

Мне тогда казалось, что «Спартак» был таким порождением этого воздуха свободы, который возник вокруг. И сами игроки, с которыми мы стали тогда ближе знакомиться, они были такие же, как мы: сумасшедшие, безбашенные. Они думали, что будут вечно молодыми, очень спокойно относились к режиму, к своему здоровью. Им казалось, что вот они такими будут всегда. И всегда будут создавать вокруг себя праздник.

В 1993 году «Спартак» проигрывает в чемпионате России всего дважды: равных команде Романцева нет. Параллельно в сборной России по футболу начинается кризис. В ноябре после отборочного матча к чемпионату мира с Грецией 14 игроков сборной пишут открытое письмо, требуя изменить финансовые и бытовые условия в команде, а также уволить тренера.

Сергей Юран

Был разговор с руководством Российского футбольного союза после игры. Нас обязали играть в бутсах Reebok, а у нас в Европе были личные контракты на экипировку. Я, например, играл в бутсах другой фирмы, у меня с ней был контракт — и получалось, что я должен заплатить ей, условно, 50 тысяч долларов штрафа и играть за сборную в Reebok.

Мы спросили руководство в раздевалке: что с нами? Как это решать? «Ну, не знаем, вы должны играть в Reebok». Ну, бред какой-то. А тренер наш, Павел Федорович Садырин, стоит и ничего не говорит. Мы же бились за тебя! Ну хотя бы сказал что-то — мол, надо подумать, разобраться. А он промолчал. Ну, мы приехали в отель кипящие. И написали письмо. Оно не было направлено именно против Садырина. Мы просто обиделись немножко на него, потому что он не вступился за нас.

Виктор Онопко

Шалимов, Колыванов, Кирьяков, Канчельскис, Добровольский, Харин — это были игроки сборной, которые играли за границей. И Шалимов был капитаном сборной. И вот я прекрасно помню: я после игры захожу в гостиницу, Шаля меня зовет — пойдем, поговорим. А я был капитаном «Спартака», а спартаковцев в сборной человек семь было.

Я захожу в комнату, там Шаля, Добрик, еще кто-то. И они мне начинают объяснять. Вот, заставляют играть в бутсах, вратарей заставляют перчатки надевать, так невозможно, надо выступить. Я пошел, поговорил со спартаковцами, объяснил, они согласились. Мы подписали.

Игорь Рабинер

На первом этапе Романцев к «письму четырнадцати» никакого отношения не имел, это очевидно. В тот момент игроки настаивали на том, чтобы сборную возглавил ее предыдущий тренер Анатолий Бышовец вместо Садырина. Но вышло так, что довольно большое число игроков «Спартака» подписало это письмо.

Виктор Онопко

Это кто-то подсказал, укусил, настроил. Футболисты такое никогда не могут придумать, они занимаются футболом. Я уговорил своих ребят, и это было неправильно. Не надо было уговаривать. Надо было просто сказать: нет. Но мы уважали капитана сборной, уважали старших ребят, которые играли за границей. Сейчас я сожалею об этом решении. Всегда говорю, что в жизни ни о чем не жалею, кроме того случая, когда подписал это письмо.

Владимир Бесчастных

Я не участвовал в этом вообще, я в тот момент играл в молодежной сборной. Похоже было, что кто-то взбаламутил футболистов. Я просто видел эту возню, когда спартаковцы сидели и обсуждали, соглашаться или не соглашаться. Насколько я понял, все, кто подписался, просто послушали более опытных ребят и особо не анализировали происходящее.

Сергей Юран

Молодые были парни, поэтому и оказались в такой ситуации. Начали пыжиться, лоббировать. Печально.

Игорь Рабинер

Из «Спартака» письмо отказались подписать Черчесов, Попов и Радченко. Они сказали: мы в эти игры не играем, кто будет тренером — с тем мы и будем работать.

Виктор Онопко

Просто кто-то хотел руками футболистов сделать свои дела. Садырин вообще тут был ни при чем. Он вывел команду на чемпионат мира. Мы прошли отборочный турнир, были на первом месте, в игре с Грецией решалось, первыми мы будем или вторыми. Атмосфера, которая была перед матчем, повлияла на то, что мы проиграли. И дальше все это началось.

Сергей Юран

В итоге по бутсам-то все решили. Те, у кого есть контракт, играют в своих бутсах, у кого нет — в Reebok. Но тут уже закрутилось настолько… Я пытался сказать: подождите, нам основной вопрос закрыли! Тренера мы сначала не обсуждали, это потом всплыло! Но в итоге кто-то принял решение не ехать на чемпионат мира.

Игорь Рабинер

Начиная с нового 1994 года, когда ситуацию разруливали, роль Романцева была уже велика. В районе апреля месяца как-то так вышло, что почти все спартаковцы, кроме Карпина и Андрея Иванова, одновременно сказали: «Мы возвращаемся». Там было собрание, на котором Романцев сказал: ребята, вы, конечно, решайте сами, но помните о том, что чемпионатов мира много не бывает, а часто он в карьере случается один-единственный.

Александр Тарханов

Он при мне собрал ребят и говорит: «Ребята, я вообще здесь ни при чем, хотите ехать — вы должны ехать». Потом, кстати, Павел Федорович Садырин с Олегом Ивановичем разобрались: они встретились в машине, посидели, поговорили, по рукам ударили. И никаких проблем не стало.

Виктор Онопко

Олег Иванович был за то, чтобы мы поехали на чемпионат мира в США. Ему было важно, как мы будем выглядеть в сборной. Мы поехали — и, я считаю, поступили правильно. Но то, что случилось, все равно повлияло на атмосферу в сборной и на результат.

Сергей Юран

Мы с Мостовым