«Спартак»: один за всех - Александр Витальевич Горбачев

при всей своей интровертности, Олег Иванович внушил себе, что он вполне корпоративный человек. И уже не стояло никакой дилеммы в духе: не, ребята, решайте там с деньгами, а я буду заниматься чистым искусством. И с властью вы там договаривайтесь. Очень немногие способны так сказать. Большинство будет играть в Юлия Цезаря.

Олег Романцев

Я, что ли, хотел быть президентом? Я в жизни не знал, что это такое! Ну, сделали, и вроде это оправдало себя.

Олег Романцев на тренерской скамейке во время одного из матчей «Спартака». 1993 год

Фото: Игорь Уткин / ТАСС

Владимир Абрамов

Власть развращает. Абсолютная власть развращает абсолютно. И когда ты становишься тренером, у тебя огромная власть в клубе. Когда тебе еще доверие оказывают — твоя власть усиливается. И когда ты, кроме этого, еще и становишься президентом, и все тебе заглядывают в рот и считают, что, оказывается, ты умнее всех, а ты еще постоянно сидишь у себя в кабинете, никуда не выходишь… Читаешь философские книги, у тебя чемодан, полный ими. Всем кажется, что это что-то тако-о-ое! Ну, маг!

Игорь Рабинер

Тем, что я слишком глубоко влез в эту тему, тогда не все в клубе были довольны. Я приехал собирать информацию и имел наивность сказать второму тренеру «Спартака» Тарханову, какая тема меня интересует. Он сразу напрягся, и меня немножко турнули с базы тогда.

Я помню, что у меня была большая публикация на эту тему под заголовком «Не прошляпить бы „Спартак“». Великий спартаковец Игорь Нетто там говорил, например, что главное — сделать так, чтобы «Спартак» не оказался в руках великих комбинаторов. И в этом смысле решение, что президентом клуба станет Романцев, казалось разумным компромиссом. И в короткой перспективе это позволило сохранить состав, преемственность. Но вдолгую это принесло вред в том смысле, что абсолютно вся власть сосредоточилась в руках одного человека.

Владимир Абрамов

В декабре 1993 года «Спартаку» нужно было играть в Лиге чемпионов с «Галатасараем». А в Москве мороз, снега навалило, тренироваться негде. И денег у команды нет, чтобы выехать в ОАЭ или там на солнечную Сицилию. А у меня был знакомый хорватский миллионер Влад Малик, болельщик «Спартака». Он мне звонит и говорит: слушай, у меня в Хорватии, в Пуле, сейчас 12–14 градусов, есть три поля зеленых. Пусть приезжают — всё бесплатно. Ну, через Сашу Хаджи договорились с Олегом Ивановичем. Приехали, разместились в пятизвездочной гостинице. Там ужин, и там врач в команде назаказывал ребятам самых дорогих блюд. Причем половину есть никто не стал. Влад мне говорит: слушай, такие обеды мне обходятся в тысячу марок, а они ничего не съели. Ты поговори с Олегом Ивановичем, чтобы заказывали вдумчиво, а то я вылечу в трубу. Я тактично Олегу Ивановичу сказал, он так посмотрел на меня и сказал: «Козел, *** [блин], херню какую-то несет. Ребята нормально заказывают, ведем себя по-спартаковски».

На следующий день мы обедаем. Олег Иванович смотрит на врача и спрашивает: а что за баранина жесткая, кто заказывал? Я смотрю: у этого врача руки задрожали. И Романцев говорит: «Еще раз будет такой заказ, мы будем рассматривать вашу профессиональную принадлежность». Встает и уходит. И потом ко мне Саша Хаджи подошел, извинился и говорит: слушай, Володь, я дурак, забыл объяснить тебе наши порядки. Когда Олег Иванович о чем-то говорит, слушают только его, даже если он сказал хрень, даже если он чего-то не понимает, все должны молчать и исполнять. Никто не имеет права ни малейшего сомнения высказать по поводу его праведных слов. А ты сидишь и высказываешься. Неудобно получилось.

Леонид Трахтенберг

Он жил футболом. То, что он был и президентом клуба, и тренером, упрощало задачу. Поэтому что нравилось президенту Романцеву, то нравилось и тренеру Романцеву, и наоборот.

Александр Хаджи

Олегу Ивановичу было очень сложно совмещать две больших должности. Пришлось ему искать себе помощников. На роль генерального директора он выбрал Есауленко Григория. Кто это такой? Это русский человек из Краснодарского края. Он часто приглашал нас в гости в ресторан «Разгуляй», мы подружились. Отмечали у него дни рождения, свадьбы в ресторане, он делал большие скидки нам. Мы приглашали руководителей зарубежных клубов в его ресторан, все иностранцы были в диком восторге от русской кухни. Море водки, черной икры и всего такого, там еще цыгане выступали…

Потом я познакомил его с Романцевым. Мы стали чаще общаться, Есауленко был вхож в «Спартак», выезжал с нами в поездки за границу и начал заниматься продажей футболистов. Потом его работа заключалась в том, чтобы находить средства для существования команды: трансферы, заключение сделок с компаниями, спонсорами, ну и различные там вещи.

Василий Уткин

Есауленко будто бы пытался сэру Алексу Фергюсону предложить какие-то деньги за то, чтобы он продлил контракт Андрея Канчельскиса в «Манчестер Юнайтед». Канчельскис, правда, не из «Спартака» переходил, но какое-то отношение к этому Григорий Есауленко как агент имел.

Игорь Рабинер

Наверное, любой гордился бы очень упоминанием своего имени в книге Фергюсона. Но это было не совсем то упоминание, которым стоило бы гордиться.

Василий Уткин

Григорий… Васильевич, если я не ошибаюсь. Он не производил впечатление профессора или там, я не знаю, выпускника МГИМО с языками и знанием юридических процедур.

Владимир Абрамов

Есауленко хорошо знал язык. Он оканчивал, если я не ошибаюсь, Институт иностранных языков. Такой очень… ну, умеет свое!

Олег Романцев

Ну, я-то все понимал. Это я только выгляжу таким глупым. А так-то я понимал, конечно, что деньги нужны: чтобы жить, чтобы платить за стадион, чтобы зарплаты команде платить, чтобы ее обувать, одевать, чтобы летать. Для этого нужны деньги. И я понимал, что эти деньги нужно каким-то образом доставать. Поэтому работали Есауленко и Заварзин.

Александр Хаджи

Есауленко взял на себя основную нагрузку. Да, подпись и печать у Романцева, но за деньги отвечает Есауленко. Все-таки жилка у него была торгашеская. Гришка все сам платил — налоги и так далее. Романцев ему доверял и со спокойной совестью уезжал в Тарасовку. Потом еще Юрий Заварзин подтянулся… Ну, они особо не зарабатывали: брали кредиты под процент, платили зарплату, содержали клуб, а потом мы получали деньги за попадание в еврокубки, и они гасили долги.

Василий Уткин

Заварзин, что называется, вел хозяйство. Они были знакомы со времен одного из первых московских кооперативных ресторанов «Разгуляй», которым Заварзин управлял и потом, кажется,