«Спартак»: один за всех - Александр Витальевич Горбачев

все это было бессистемно и часто строилось на каких-то случайных встречах: условно, люди знакомились с кем-то в ночном клубе и понимали, что этот бизнесмен болеет за «Спартак». И эти бизнесмены потом необязательно вкладывали в клуб деньги — они просто могли оказывать услуги.

Вот был такой Алексей Небольсин. Он владел сетью автозаправок — и он не давал клубу живых денег. Он оплачивал мероприятия, которые проводил «Спартак», а еще на его заправках заправлялись все футболисты, их жены, администраторы, врачи и даже сапожники, которые работали с бутсами. За это он получал почетное звание члена совета директоров «Спартака», мог ходить на все матчи, сидеть в самой почетной ложе среди ветеранов и больших боссов и получать в конце сезона грамоту с благодарностью, которую можно было повесить на стенку. Ему как болельщику важно было ощущать свою причастность к клубу, иметь возможность общаться с тем же Олегом Ивановичем Романцевым, со звездными игроками — для него это было дороже денег.

Владимир Абрамов

У «Спартака» с восьмидесятых годов осталось очень сильное имя и миллионы болельщиков. Денег под эти миллионы спонсоры давали мало, но это «мало» было гораздо больше, чем было у других.

Александр Вайнштейн

Там были просто личные договоренности. Вот была фирма OLBI, такой Олег Бойко. Они были везде, и им нужна была реклама. А «Спартак» — популярная команда.

Виктор Онопко

Было у нас собрание в манеже. Пришли представители OLBI, чтобы стать нашими спонсорами, чтобы мы хранили деньги в их банке. И у многих ребят потом эти деньги пропали, когда компания прогорела.

Денис Пузырев

Одной из важнейших институциональных структур российского спорта девяностых был Национальный фонд спорта. Дело в том, что тогда возникла ситуация, когда у государства просто не было ресурсов на финансирование спорта, хоть профессионального, хоть любительского. И Шамиль Тарпищев, который познакомился с Ельциным на почве любви президента к теннису и стал его советником, предложил создать структуру, которая взяла бы бремя финансирования спортивного хозяйства на себя.

Он предложил такую схему: коммерческие компании, которые получают аккредитацию в Национальном фонде спорта, имеют право ввозить из-за границы алкоголь и сигареты, не платя при этом таможенные платежи. А надо понимать, что эти платежи всегда составляют существенную часть издержек. Соответственно, примерно половину той суммы, которую они могли бы заплатить на границе, эти компании должны были отчислять в НФС — и эти деньги должны были идти на финансирование российского спорта.

В итоге через НФС пошли огромные потоки алкоголя, зачастую сомнительного качества, а компании, которые получали аккредитацию в НФС, быстро оказались связанными с различными преступными группировками. И денег в итоге в НФС оказалось значительно меньше, чем рассчитывал Тарпищев.

Но нельзя сказать, что НФС вообще ничего не финансировал. Они проводили теннисный турнир Кубок Кремля, они организовывали футбольный Кубок Содружества, где между собой играли чемпионы бывших советских республик. Ну и, кроме прочего, Тарпищев не скрывал, что с детства болеет за «Спартак». И говорил в интервью, что Национальному фонду спорта принадлежало пять процентов клуба.

Леонид Трахтенберг

«Спартаку» в эти непростые времена очень сильно помогал наш болельщик Рим Сулейманов, который возглавлял компанию «Уренгойгазпром». Деньги, которые он выделял для «Спартака», составляли очень важную часть.

Александр Хаджи

Шел Романцев по Арбату. А он, когда выходил на улицу, очки и кепку надевал, чтоб меньше узнавали. Навстречу Рим Султанович Сулейманов идет, спрашивает: «Молодой человек, а как мне пройти туда-то?» Романцев говорит: «А черт его знает, пойдем вместе искать». Вот так они и познакомились. А когда Романцев снял все, Рим Султанович, конечно, ошалел немножко.

Они близки стали, очень близки. Бывая в Москве, Рим Султанович практически никогда не пропускал ни одной игры. И всегда звал нас к себе в Уренгой, за нами присылал самолет. Ну, это вообще песня, сказка: вертолеты, коньяк, рыбалка, охота… Круговерть!

Юрий Заварзин

Рим Султанович выделял нам газовый конденсат — условно, на миллион долларов. Мы получали его траншами у них на кране в Уренгое. Дальше клуб заключал договор с другой компанией, которая занимается процессингом этого газового конденсата, чтобы из него получился бензин или уж я не знаю что. И от этой компании получали деньги. Хотя нам Рим Султанович говорил: «Вы больше денег получите, если вы будете в этом процессе участвовать». Но тут уж либо процессингом заниматься, либо футболом.

К осени 1993 года «Спартак» уверенно идет за вторым титулом чемпиона России — а в Москве достигает апогея политический кризис: противостояние между президентом Ельциным и Верховным Советом заканчивается стрельбой в центре города[10]. Пока сторонники парламента выдвигаются на штурм телецентра «Останкино», «Спартак» играет в Волгограде с занимающим второе место в чемпионате России «Ротором».

Дмитрий Ананко

1:0, «Ротор» выиграл. Забил Санька Шмарко, причем он играл левого защитника — бежал через все поле, добежал, ковырнул и забил. Говорю: «Как ты умудрился?» — «Да уже не было сил бежать, решил пробить и попал удачно».

Амир Хуслютдинов

Я этот матч смотрел дома и помню прекрасно, как трансляцию матча прервали за несколько минут до конца, потому что веселые ребята пытались штурмовать Останкино. В тот момент я расстроился: не дали досмотреть матч, а была надежда, что «Спартак» сравняет счет. Слушайте, с «Останкино» разберутся, что за них переживать? А тут «Спартак» играет, это важнее.

Сергей Бунтман

Мы стоим с Кронидом Любарским, ученым, правозащитником, и смотрим футбол. Там все плохо, плохо, плохо — и вдруг, бум, все выключается. Потому что происходит попытка захвата «Останкино». И Кронид Любарский, глядя на все это, говорит: «А вот этого им народ не простит».

Дмитрий Ананко

После окончания матча нам объявили, что в Москве волнения, идет штурм Останкино. Конечно, переживали. Ну, собрались как можно быстрее, полетели домой.

Игорь Рабинер

Я летал на этот матч вместе с командой, и я помню, что Романцев не спал ни одной минуты, смотрел прямую трансляцию из Москвы. Его это очень волновало. А когда уже вернулись, в Москве, кажется, было объявлено чрезвычайное положение — ну или были какие-то другие ограничения. В общем, автобус с футболистами не хотели пускать в Москву.

Владимир Бесчастных

Из Волгограда прилетели в Москву. Паспортов у нас не было: у нас забрали их, чтобы сделать визу для еврокубковой игры. И тут нас по дороге в Москву останавливают и спрашивают документы. Мы говорим: документов нет, мы игроки московского «Спартака». А нас не пропускают.

Наверное, милиционеров можно понять: