Шляпы - Клэр Хьюз

старую шляпу для обратного путешествия, ведь в поезде нельзя появиться без головного убора. Но его выслеживают, предают суду и признают виновным, так как он не может объяснить свою потребность в двух шляпах для однодневной прогулки в лодке.

Сам термин «спортивная рыбалка» (angling) уже наводит на размышления[360], и сцена с компанией рыболовов, написанная Джорджем Морлендом в 1788 году (ил. 22), сопоставима с амурными загородными пикниками Ватто. Как и в случае стрельбы из лука или крокета, место действия живописно, а физическая активность минимальна – форма одежды поэтому свободная. Легкомысленность розового платья центральной женской фигуры и ее большой соломенной шляпы – варианта круглых мужских шляп на ее компаньонах – это образ, вызывающий пасторальные фантазии. Мужские суконные костюмы и касторовые шляпы представляют собой английский загородный стиль, который предпочитали французские революционеры, а дама в розовом могла бы быть Марией-Антуанеттой, изображающей крестьянку в шляпке от Розы Бертен. Век спустя на более грубой картинке с американской юмористической открытки мы также видим даму в розовом и шикарной шляпе, «рыбачащую» (angling) на джентльмена в канотье (ил. 23). Хотя шляпы носили якобы для защиты от природных явлений, изображения намекают, что они – «наживки», как и цилиндры на всадницах. Женские шляпы, в конце концов, редко считались невинными, особенно когда женщины «занимались спортом» в компании мужчин.

Ил. 21. Королевская регата Хенли. Великобритания, 1900

Ил. 22. Джордж Морленд. Компания рыболовов. 1788

«Портрет преподобного Роберта Уокера, катающегося на коньках на озере Даддингстон» (1795) кисти Генри Реберна – одно из популярнейших изображений для рождественских открыток. Художник с непреднамеренным комизмом изобразил напряженный профиль и покрасневший нос преподобного Уокера, скользящего по льду в черной касторовой шляпе. Комический эффект усиливается тем, как он надвинул шляпу глубже обычного: шляпы носили на макушке, а не натягивали на голову. Шляпа портретируемого – достойный священнослужителя головной убор, но что-то в том, как она контрастирует с блестящими маленькими коньками, лишает ее солидности, что, наверное, и объясняет популярность изображения в качестве рождественской поздравительной открытки.

Прогулка на коньках была подобна променаду по Бонд-стрит или Пятой авеню, так как давала ту же возможность похвастать перед публикой нарядами по самой последней моде. Фотография 1885 года (ил. 24), на которой пара катается на коньках в Центральном парке в Нью-Йорке, могла бы быть иллюстрацией к журналу мод. Котелок с высокой тульей на джентльмене, начищенный до блеска, дополняет его безупречный сюртук-визитку и сияющие коньки. Дама выполняет изящный поворот в элегантной шляпке с вуалью: этот фасон в то время называли «три этажа и подвал» из‐за многоярусных украшений. Два конькобежца-мужчины справа, также в котелках, любуются образцовой парой.

И все же есть нечто слегка абсурдное в сочетании котелков и коньков – они вызывают в памяти комические падения. Возможно, все дело в том, что мы ассоциируем котелки с клоунами и банкирами, хотя смеемся мы не над шляпой, как писал Бергсон, а над «человеческой причудой», с которой она связана. В целом, по мере того как спорт становился все более авторитетным, демократичным и доступным, возрастала потребность в практичных спортивных головных уборах. Обычно направление задавалось мужчинами, но именно женщины впервые использовали для спортивных занятий мужской «там-о-шентер»[361], круглую шапочку, похожую на берет, которую носили шотландцы. Иногда она была вязаной, иногда шилась из шерстяной клетчатой ткани тартан, ее украшали пером и/или помпоном, гибкий околыш позволял поднимать мягкую тулью наверх, откидывать назад или набок. «Там-о-шентер» крепко сидел на голове, его можно было сложить и спрятать в карман, и, поскольку родом он был из Шотландии, он был идеален в плохую погоду.

Ил. 23. Приятные размышления (рыболовы). США, ок. 1890

Ил. 24. Катающиеся на коньках в Центральном парке. 1885

Плотные шерстяные шапки стали очевидным выбором для зимних видов спорта, предполагающих подвижность на морозе. Лыжи издавна были средством передвижения в северных странах, но в конце XIX века лыжи из активного отдыха превратились в вид спорта. Американская девушка около 1900 года (ил. 25) изображена в объемной вязаной шапке и длинной юбке – не вполне подходящий костюм для крутого склона. Лыжная одежда, возможно, была первой спортивной одеждой-«унисекс»: на афише итальянского лыжного клуба 1909 года изображен андрогинный лыжник, мчащийся вниз по склону в свитере, брюках и берете. Лыжник-чемпион 1931 года, однако, был сфотографирован в вязаной шапочке с помпоном; тепло и практичность позволили ей преодолеть гендерный разрыв.

Ил. 25. Лыжница в вязаной шапке. США, ок. 1900

Рост популярности лыжного спорта совпал с появлением спортивной авиации, и летный шлем – по форме близкий шляпе-клош – придал женским лыжным головным уборам 1920‐х годов модную форму. Шерстяные или меховые шапки, капюшоны и бейсбольные кепки носили до 1960‐х годов, пока новые синтетические материалы не принесли в лыжную одежду яркие цвета и вязаные шапки также приобрели броскую расцветку. С появлением новых материалов и форм в конце XX века лыжи превратились в скоростной олимпийский вид спорта, и каждое новшество делало их быстрее и маневреннее – а значит, опаснее. К 2000 году лыжники, как мужчины, так и женщины, стали носить шлемы, иногда оснащенные видеокамерами, и как только оба пола сравнялись в своем мастерстве, их костюмы стали идентичными.

Велосипед, мотоцикл и автомобиль

Езда на велосипеде и мотоцикле с самого начала казалась волнующей и рискованной новинкой, а не просто очередным способом перемещения. Протовелосипеды существовали на протяжении века: сохранилась гравюра 1812 года с изображением денди в цилиндре на велосипеде. Но лишь в конце XIX века, когда дорожное покрытие улучшилось и появились пневматические шины, велосипед набрал обороты. К 1890 году катание на велосипедах стало популярным отдыхом представителей среднего класса, особенно женщин: американская феминистка Сьюзен Браунелл Энтони называла велосипед «машиной свободы». Свобода, однако, не была безграничной. Хотя «новые женщины», катившиеся с холма в длинных юбках и канотье, представляли собой духоподъемное зрелище в 1890 году (ил. 26), выглядит это ужасно рискованным занятием. Канотье на велосипедах были привлекательным символом свободы, но наверняка требовали пригоршни острых булавок.

Дамам на велосипедах автор текстов о здоровье Ада Баллин рекомендует носить «суконные костюмы с небольшими фетровыми или матерчатыми шляпками в тон»[362]. Открытка 1910 года (ил. 27) свидетельствует о том, что «там-о-шентер», чья суровость смягчалась пером, был более предпочтительной, пусть и менее живописной альтернативой канотье;