Шляпы - Клэр Хьюз

и иммигранты из Латинской Америки, она стала знаком демонстративного неповиновения, символом отчуждения от общества, из которого они не могли выбраться, но не могли и влиться в него. С этого момента она стала форменным головным убором для музыкантов таких направлений, как рэп и хип-хоп. Задом наперед – это новая норма, вплоть до того, что на Уимблдонском турнире стандартным передом считается задняя часть кепки. Как теперь мятежной молодежи показать свою мятежность?

Теннис

В начале 1990‐х годов Джим Курье, стараясь выглядеть как «парень из колледжа», стал первым теннисистом, надевшим бейсболку на матчи чемпионата. Десять лет спустя австралиец Ллейтон Хьюитт надел бейсболку задом наперед. Когда в 2003 году Энди Роддик надел кепку прямо, это было почти что вызовом. Теннисисты, как мужчины, так и женщины, теперь носят повязки на голову, кепи с козырьком или козырьки на обруче, хотя женщины еще ни разу не надевали кепи задом наперед на Уимблдоне.

В своей первоначальной средневековой комнатной форме «настоящий теннис» был популярен среди европейских монархов и стал причиной не менее трех королевских смертей. В XVIII веке «настоящим теннисным» головным убором был несолидный ночной колпак, который для удобства надевали без парика, но в 1837 году спортивный обозреватель отметил, что, хотя колпаки были приемлемыми, непокрытая голова была бы лучшим выбором[356]. Теннис на траве, изобретенный в 1870‐х годах на английской крокетной лужайке, стал популярным летним видом спорта как для женщин, так и для мужчин. Хотя он требовал более энергичных движений, чем крокет, в него можно было играть достаточно степенно, и поначалу он более походил на светское развлечение, чем на спорт, а потому вносил серьезный вклад в моду.

Корт со зрителями – это место, где разворачивается драматичное и зрелищное действо. Главные теннисные события всегда, как и сейчас, были в фокусе внимания средств массовой информации. Поэтому яркая внешность для теннисисток была, возможно, не так полезна, как хорошая подача, но тоже очень важна. Я еще помню, какой сенсацией стали трусы Гасси Моран на Уимблдоне 1949 года. В то время головные уборы стали необязательны, но изначально теннис на траве в качестве светского развлечения на открытом воздухе регулировался правилами этикета: дамы не могли выходить из помещения без головного убора. Рисунок Джорджа дю Морье 1880‐х годах изображает молодую женщину в шляпке, готовящуюся совершить удар слева (ил. 19). Судя по фотографиям, однако, реальная игра была более сдержанной, чем заставляет думать дю Морье, и шляпы дам были большего размера, чем их размах для удара. Симпатичные теннисистки в шляпах фигурировали на множестве популярных изображений на рубеже веков: как и стрельба из лука, теннис показывал женскую фигуру в выгодном свете. Газета 1890 года живописует менее лестный образ теннисисток: в юбках с воланами и «в голубой фланелевой шапочке для крикета, утыканной черными булавками», она представляет, согласно автору заметки, «странную несуразную фигуру»[357]. Однако при серьезном отношении к теннису такие шапочки оказывались практичнее, чем канотье, требовавшие целого арсенала булавок.

Ил. 19. Джордж дю Морье. Теннисный матч. Ок. 1880

Ил. 20. Игроки в теннис. 1930

К тому времени, когда в теннис в 1920‐х годах играли две чемпионки, француженка Сюзанн Ленглен и американка Хелен Уиллз-Муди, женская игра стала серьезным делом, а головные уборы – практичными. На фотографии смешанных пар игроков 1930‐х годов мы видим женщин в обручах для волос и козырьках, какие носили Ленглен и Муди, а мужчины позируют с непокрытой головой (ил. 20). После войны шляпы клонились к закату, а загорелая кожа стала свидетельством состоятельности и здоровья, признаком того, что человек мог позволить себе отдых на пляжах и лыжных склонах. В белых нарядах от известных модельеров, оттеняющих их загар, теннисисты с растрепанными волосами стали образцами для подражания и звездами СМИ: головные уборы не вписывались в их стиль. Но примерно в 1990 году, в ответ на теперь всем очевидные угрозы воздействия солнечного света, Джим Курье стал носить бейсболки, а Моника Селеш – обручи с козырьками. Так кепки и козырьки снова стали нормой.

Одновременно с тем, что одежда для тенниса стала более удобной, она также стала более изобретательной, а иногда эпатажной. Теннисный корт всегда был ареной для модных высказываний: скандал вызывали декольтированные платья Ленглен в 1920 году или короткие шорты Кэтрин Хепберн в 1940 году. Совсем недавно сестры Уильямс показали совершенно иной взгляд на теннисный стиль в целом, но, в отличие от ошеломительных платьев, их головные уборы остаются традиционными. По взаимному соглашению Винус Уильямс носит козырьки, а Серена – повязки.

Водные и зимние виды спорта

Некоторые виды спорта, описанные выше, предоставляли возможность для развлечений и флирта, но более всего тому способствовал спорт с участием воды и лодок. Соломенное канотье, изначально служившее заменой тяжелой кожаной шляпы матросов, стало самым популярным летним головным убором XIX века: оно было легким, доступным по цене и было почти всем к лицу. Мужчины в канотье гребли, толкали лодку шестом и ставили парус, а женщины в основном служили украшением лодки. Деятельные мужчины в канотье заполняют первый план открытки с изображением Королевской регаты Хенли 1900 года, ежегодного светского мероприятия на реке Темзе неподалеку от Лондона (ил. 21). На втором плане дамы в живописных шляпках расслабленно сидят в лодках, откинувшись и облокотившись на борт. Возвращаясь к повести Дейзи Эшфорд «Малодые гости» той же эпохи, мы встречаем Бернарда, соперника мистера Салтина, отправляющегося провести один день на реке с Этель. На нем была «достаточно спортивная фуражка… [со] старомодной клеткой и небольшими ушами, которые можно было опустить» – очевидно, речь идет о шляпе охотника на оленей. Этель, предвкушая романтический вечер, «выглядела очень красиво с красными розами на шляпке». Бернард, как полагается, предлагает даме руку и сердце, и они возвращаются «под миситический плеск воды о борт их хрупкого судна»[358].

В романе Теодора Драйзера «Американская трагедия» (1925) это сентиментальное клише показано в мрачных тонах. Также ожидая романтического развития событий, Роберта надевает «модную серую шелковую шляпку с маленькими полями (и на полях в одном месте – розовые или ярко-красные вишни)»[359] на дневную прогулку на лодке со своим возлюбленным, Клайдом. Вместо романтического признания ее толкают за борт лодки и оставляют тонуть. Клайд бросает новое канотье в воду вслед за ней, предварительно вырвав подкладку, чтобы его владельца – которого должны счесть утонувшим – не смогли найти. Он сохраняет при этом свою