«Спартак»: один за всех - Александр Витальевич Горбачев

поставил своей команде — выиграть у «Cпартака». Ну, обычно ставят на год задачу кубок выиграть или чемпионство. А тут один раз обыграть «Спартак» в сезоне. Это, конечно, смешно. Только улыбку это вызывает.

Андрей Тихонов

Я сам заработал штрафной и обхитрил вратаря Рому Березовского. Он думал, что я буду подавать, а я ударил — и он не ожидал.

Егор Титов

Семьдесят четвертая минута, счет 1:1, шла позиционная атака. Мяч оказался у Сашки Ширко. Он попытался обыграть защитника, у него мяч выбили. Метрах в 25 этот мяч оказался в моих ногах, и я его первым касанием обработал и вторым пробил в дальний угол. То ли ноги поехали у Березовского, то ли еще что-то, но гол, знаете, получился не самым выдающимся. Но точно в нижний угол — и он оказался победным. В раздевалке ко мне подошел Георгий Саныч, обнял и сказал: «Спасибо, сынок».

Андрей Тихонов

После матча потом было много претензий. Говорили про Рому Березовского, что он как-то неважно стоял, но все это ерунда.

Сергей Горлукович

Дело в том, что «Спартак» никогда подогревом не занимался. Особенно в том сезоне. Поймите, для этого нужны деньги. А у «Спартака» денег не было на эти дела. Поэтому тут просто стечение обстоятельств,

Василий Уткин

Скандал вокруг этого матча начался на самом деле значительно позже, и до известной степени начали его мы. Совершенно неожиданно на каком-то питерском мероприятии в межсезонье наш тамошний корреспондент брал интервью у ветерана «Зенита» Сергея Дмитриева. И он почему-то прямо сказал, что там в раздевалке все говорили, что матч сдали, и Березовский это типа признал. Эта история довольно быстро закончилась, потому что Дмитриев взял свои слова назад, но осадок остался.

Игорь Порошин

Матч «Зенита» и «Спартака» на «Петровском» в культурной памяти города ассоциируется с предательством. Там были ошибки вратаря, Романа Березовского. Довольно надежный вратарь, который, во всяком случае в том сезоне, редко ошибался. Естественно, сразу же возникли версии, что все это было не просто так. Что за этим стоит какая-то мощнейшая конструкция, антиаланиевская или проспартаковская, и «Зенит» в ней участвует. Конечно, сейчас это невозможно себе представить, но «Зенит» тогда был маленьким игроком. Мне кажется, что именно в тот день стало во многом формироваться самосознание зенитовских болельщиков: «Ну как можно вот так ложиться под Москву?». Что там было, никто не знает, но тут важна интерпретация и чем она обернулась. В некотором смысле новый «Зенит» родился в тот день.

Василий Уткин

Самое удивительное для нынешнего времени, наверное, то, что тогда спартаковские и зенитовские болельщики дружили.

Егор Титов

Матч закончился. Раздевалка кипит. Много прессы, которая уже говорит: у вас будет золотой матч через две недели, вы это знаете? И я помню, Илюха Цымбаларь сказал: «Все, я понял, буду готовиться».

«Алания» и «Спартак» завершают чемпионат с одинаковым количеством очков. Впервые в новой российской истории судьбу чемпионства должен решить золотой матч — дополнительная игра между претендентами на титул.

Валерий Газзаев

В 1996 году мы стали чемпионами. У нас было больше побед, больше забитых голов, меньше пропущенных и так далее[18]. К сожалению, придумали какой-то золотой матч. Ну, я чувствовал, это зависть. «Алания» из какого-то маленького города и всех обыгрывает второй год подряд. Я всегда говорил игрокам: «Когда нас ругают, значит, мы на правильном пути».

Василий Уткин

Обсуждался вопрос — где проводить игру. Я перед эфиром «Футбольного клуба» Ярцеву рассказывал, что, может быть, в Волгограде. В эфире говорю: «А все же говорят, что в Петербурге логично было бы играть». Он отвечает: «Ну вот, а мне нравится Волгоград». Потом мы выходим из студии, я спрашиваю: «Георгий Саныч?» — «Ну что же я, дурак — объяснять, что нам Питер больше нравится?»

Валерий Газзаев

Естественно, «Спартак» настаивал на том, чтобы играть в Санкт-Петербурге. Мы — чтобы играть в Сочи: на расстоянии, равноудаленном от Москвы и Владикавказа. Там и погода хорошая. Но вдруг Российский футбольный союз решил проводить в Санкт-Петербурге. Приехало 18 тысяч болельщиков «Спартака» и всего лишь две тысячи болельщиков «Алании».

Игорь Порошин

Надо сказать, что питерцы, которые были на этом матче, болели за «Спартак». Потому что «Алания» воспринималась как тьма. И ее победа была бы победой тьмы, победой ужасного варварства. Поэтому все выглядело очень странно — как будто только «Алания» играла на чужом стадионе.

Егор Титов

Москва закипала. Чем ближе матч, тем больше было звонков: как достать билеты? Я отвечал: я не знаю, что завтра будет, а вы меня спрашиваете про 16 ноября. И когда мы ехали уже в гостиницу из аэропорта, мы видели, что Питер начал окрашиваться в красно-белые цвета. И на стадионе было все красно-белое и только в центре сидела маленькая кучка болельщиков «Алании». Вот тогда действительно стало страшно. Я понял, что мы не имеем права проиграть.

Василий Уткин

Что касается антуража золотого матча, то было, конечно, очень забавно, что весь Питер был увешан афишами фильма «Фанат» с Робертом Де Ниро.

Александр Филимонов

Настраивать уже никого не надо было. Это матч за чемпионство. Единственное новшество — был батюшка перед игрой на установке. Я думаю, что это Георгий Саныч был инициатором этого мероприятия.

Александр Львов

Кстати, Романцев до этого матча с нами не ездил. Это был первый матч, на который он поехал. В черном кашемировом пальто и в белом шарфе.

Валерий Гладилин

После завершения чемпионата Европы Олег стал чаще появляться в команде, стал больше приходить на тренировки. Но все равно такт не позволял ему влезать в процесс, так как этим занимался Ярцев. Только если Ярцев обращался к нему с вопросом. А так он продолжал работать на должности президента клуба.

Ярцев перед золотым матчем, как ни странно, спокойно выглядел. Мы сделали невозможное. С такой командой дойти до переигровки — у нас и задачи такой не стояло. Он говорил: «Ну, если не срастется — значит, не срастется».

Владимир Джубанов

Когда настал день матча, на установке я услышал, что выхожу в стартовом составе. Меня тряхануло очень сильно. Уже на установке начал нервничать. Потом разминка, когда мы вышли из подтрибунного помещения, и я увидел практически весь стадион красно-белый. Думал, рухну. У меня ноги начали подкашиваться, опять мандраж, в голове туман. Не понимал вообще, что происходит, куда я вышел — поплыл, можно сказать. Но вспомнил слова