Ангел влияния. Пьесы - Юрий Михайлович Поляков

Денис. И что сказали светила?

Степаношвили. Сказали: надежда есть.

Денис. И сколько же это стоило?

Степаношвили. Счета вам отправлены.

Лютиков. Дорого это стоило, очень дорого!

Элеонора. Но ведь не дороже жизни моего мужа? Игорь Богданович, в чем дело?

Лютиков. Вы разве не знаете, Элеонора Павловна, что мы проиграли Лондонский арбитраж, и сразу всем оказались должны. Активы «Цветметсплава» арестованы.

Возвращается Иветта с копиями договоров, бросает их на стол.

Элеонора. Знаю, но я не думала, что все так серьезно.

Денис. Пожалуй, я все-таки выпью.

Вика. Ден!

Денис. Зайчик, чуть-чуть!

Иветта по мановению босса открывает бар и наливает рюмку, подносит Денису, тот жадно выпивает, требуя добавки.

Иветта (подливая). Не торопитесь! Вся бутылка ваша.

Вика. Уберите алкоголь!

Степаношвили. Ну-с, освежили в памяти договор?

Элеонора. Да, и обратили внимание, что клиника за исход трансплантации никакой ответственности не несет.

Степаношвили. Увы, мы не боги… Когда же будут оплачены, счета?

Лютиков. Мы тоже не боги.

Денис. Лютик, а зачем было судиться в Лондоне? Там же все – жулики.

Вика (отбирая у него третью рюмку). У нас как будто не жулики?

Денис. Еще какие! Но зато мы говорим с ними на одном языке.

Элеонора. И что же теперь будет?

Лютиков. Выставим на аукцион промышленные объекты, недвижимость, антиквариат. Откажемся от разорительной благотворительности. Будем гасить долги.

Вика. Я не позволю продать мою газету!

Евсевия. Мы еще не достроили сестринский корпус.

Элеонора. А если мы не отдадим долги?

Лютиков. Все опишут и отберут.

Степаношвили. Господа, так вы перечисляете деньги? Или мы переводим Олега Борисовича в общее отделение?

Элеонора. Что за бесцеремонность? Я и так заберу мужа от вас!

Степаношвили. Пожалуйста, но он не перенесет переезда.

Денис. Папа так плох?

Степаношвили. Хуже, чем вы думаете.

Лютиков. Завтра оплатим.

Степаношвили. Иветта Григорьевна, гарантийное письмо вы подготовили?

Иветта (кладет бумаги на стол) Конечно.

Степаношвили. Господин Лютиков, подписывайте, иначе…

Лютиков с усмешкой подписывает.

Денис (заглядывая в письмо). Ну, папа и полечился!

Степаношвили. Сначала мы тратим здоровье на удовольствия, а потом тратим деньги на здоровье. Ну, раз финансовые недоразумения улажены, хочу вам сообщить хорошую новость. В Пскове гастарбайтер упал с крыши. Мгновенная смерть. Двадцать четыре года. Таджик. Мусульманин.

Евсевия. Мусульманин?

Лютиков. А хорошо ли это?

Степаношвили. Отлично! Не пил, не курил. По всем параметрам сердце должно подойти. Изъятие органа прошло успешно. Вертолет скоро будет в Москве. Можете зайти к Олегу Борисовичу и пожелать ему удачной операции.

Лютиков (вставая). Гугуша Тарасович, а если бы я не подписал гарантийное письмо, вы бы нам ничего не сказали?

Степаношвили (подходя к Лютикову). Игорь Богданович, я давал клятву Гиппократа! (Понизив голос.) Но ускоренные курсы менеджмента я тоже заканчивал.

Иветта. Господа, внимание! Перед посещением надо надеть халаты, маски и бахилы. Олег Борисович перенес грипп. Все должно быть стерильно. Если он сейчас подхватит какую-то инфекцию, все пойдет насмарку.

Все шумно встают и идут к двери.

Степаношвили (берет Лютикова за пуговицу). Игорь Богданович, хочу обсудить с вами предстоящие расходы…

Денис (весело). Лютик, торгуйся, мы теперь бедные!

Вика. Дэн, веди себя прилично!

Все уходят. Главврач и Лютиков остаются одни.

Степаношвили. Вы должны знать. Приходили из следственного комитета. Хотели допросить Олега Борисович, но я им ответил, что по состоянию это пока невозможно. Догадываетесь, о чем они его хотели спросить?

Лютиков. Догадываюсь. Надеюсь, у этого таджика смелое сердце?

Степаношвили. И я надеюсь. Вы должны знать: четвертого сердца Алапаев не дождется.

Лютиков. Понял.

Степаношвили. Еще они интересовались вином «Киси»…

Лютиков. Докопались-таки. И что вы им ответили?

Степаношвили. Пока уклонился.

Лютиков. Напрасно. Следаки этого не любят.

Степаношвили. Но в таком случае…

Лютиков. За судьбу своих подарков вы ответственности не несете. Не волнуйтесь, выпутаемся. Олег всегда бы до чертиков везучим. Он же сидел рядом с Жанной, когда она врезалась в столб. Жена насмерть, а у него сотрясение. Вот мне никогда раньше не везло, все приходилось вырывать зубами…

Лютиков уходит, сталкиваясь в дверях с Иветтой, галантно пропускает даму. Она молча убирает посуду со стола.

Степаношвили. Чего надулась?

Иветта. Найми себе посудомойку.

Степаношвили. А еще кого мне нанять?

Иветта. Обо всем остальном с ней же договоришься. Кризис. Девушки теперь сговорчивые.

Степаношвили. Ну, Веточка, не обижайся! (Пытается обнять.)

Иветта. Отстань!

Степаношвили. Не груби!

Иветта. Звонила твоя Манана, жаловалась, что ты не берешь трубку, и спрашивала, сколько человек будет к ужину…

Степаношвили. Эти Гомеашвили всегда табуном ходят. Человек шесть или семь.

Иветта. Гугуша, а меня замуж зовут.

Степаношвили. И кто же этот идиот?

Иветта. Доктор Захаров.

Степаношвили. Из физиотерапии?

Иветта. Да.

Степаношвили. Видный мужичок. Он тебе нравится?

Иветта. Я хочу семью, ребенка. Нравится. Мне тридцать два года.

Степаношвили. Сама решай.

Иветта. Уже решила.

Степаношвили. Вот и хорошо. Иди к Алапаеву. Проследи!

Иветта уходит с подносом. Главврач некоторое время нервно ходит по кабинету, затем снимает трубку.

Степаношвили. Софья Леонидовна, скажите, когда заканчивается контракт у Захарова? Да, из физиотерапии… Через неделю?.. Ах, вы уже и новый контракт подготовили? Замечательно! Порвите и выбросьте в корзину!.. Да, в корзину! Напоследок выпишите ему премию, если он такой уж золотой специалист…

КАРТИНА ДЕВЯТАЯ

Президентский люкс. Алапаев полулежит в кровати, перебирая струны гитары и тихо напевая:

Мне грустно такими ночами,

Когда ни светло, ни темно,

И звезды косыми лучам

Внимательно смотрят в окно.

Глядят они в самое сердце,

Где усталь, и страх, и тоска,

И бьется несчастное сердце,

Как муха в сетях паука..

Закроешь глаза на мгновенье

И вместе с прохладой вдохнешь

Какое-то дальнее пенье,

Какую-то смутную дрожь.

И нет ни России, ни мира,

И нет ни любви, ни обид.

По синему царству эфира

Свободное сердце летит.

Он сильно сдал. В палату входят Евсевия, Элеонора, Денис и Вика. Все они в халатах, масках, бахилах, как призраки. Некоторое время они стоят и слушают песню. Вскоре к ним присоединяется Лютиков. Наконец, Алапаев замечает гостей.

Алапаев (слабым голосом). Попрощаться пришли? Прощайтесь.

Денис. Просто проведать. Ты уже знаешь, что нашли тебе сердце?

Алапаев. Знаю… Марина, подойди ко мне…

Игуменья медленно подходит.

Евсевия. Ну, как ты, Лапа?

Алапаев. Сама не видишь? Не помогла мне твоя иконка. Слаб Пантелеймон против моих грехов. Плохо, Марина, быть беспомощным. Непривычно.