Нареченная ведьма - Людмила Семенова

— Теперь слушай меня внимательно. Ты будешь посещать вместе со мной и моей семьей все места в городе, где бывают именитые колдуны, подслушивать их разговоры, а главное — чувствовать ауру. Как только мы учуем что-то подозрительное, хоть какой-то намек на знакомство со жрецами и демонами Нижнего мира, за этим колдуном будет установлена слежка. Мои подручные тем временем станут проверять все знатные семьи, где не так давно появился ребенок, — в вашей Кессе они уже были и пока не напали на след. Но Майре вполне могла продать твою дочь в обмен на деньги, артефакты или знания.

— Но это же может растянуться на годы! — не сдержалась Илва.

— А ты думала, что мы тут всесильны? Прочтем заклинание, и высшие божества нам сами все скажут? Так было бы легко найти обычного потерянного ребенка, но твою дочь забрала могущественная ведьма, которая наверняка возвела множество барьеров, а то и вовсе перенеслась в иной мир! Сейчас нам стоит опираться на те ниточки и следы, что она могла оставить здесь, среди людей. Поверь моему опыту: колдуны, понюхавшие пороху в самой сложной магии, иногда попадаются именно на глупых человеческих промашках!

— Тут не поспорю, — невольно усмехнулась Илва, — однажды Майре уже совершила такую промашку, которая, вероятно, стоила бы ей жизни, если бы не помощь Эйнара.

— Ну вот. Молния не попадает дважды в одно место, а людям свойственно повторять ошибки! Так что не волнуйся, дорогая: нам пора продолжить.

— А если она действительно прячет Джани в ином мире?

Ферра Изунэрр нахмурилась и сдержанно ответила:

— Мы найдем способ до них добраться, но пока не спрашивай меня об этом. Я не имею права выдавать все секреты девушке, которая только начинает ведьминский путь. Лучше успокойся и протяни мне свою левую руку для закрепления.

Илва подчинилась, и ферра Изунэрр проколола ей безымянный палец, затем поднесла к капле крови тонкую стеклянную трубочку. Наполнив ее, колдунья слила кровь в один из флаконов, затем разожгла огонь в небольшом камине и бросила в него листок с именами. После этого она поставила флакон прямо в пламя, и Илва с изумлением увидела, как горлышко оплавилось и сомкнулось, а стеклянные грани налились золотистым сиянием. Кровь внутри переливалась и искрилась подобно волшебной эссенции.

Колдунья ловко взяла раскаленный флакон голой рукой и с торжествующей улыбкой промолвила:

— Вот и готово, Илва! Теперь, если ты вздумаешь предать меня, кровь в этом сосуде почернеет и высохнет. И тогда мне придется продолжить поиски Джани без тебя.

— Я не собираюсь вас предавать, — проговорила Илва, почувствовав противный холодок внутри.

— Ну еще бы ты сказала, что собираешься! — улыбнулась ферра Изунэрр. — Я пока ни в чем тебя и не обвиняю, просто наше искусство обязывает просчитывать все ходы. Относись к этому спокойнее, Илва, если надеешься когда-нибудь стать настоящей ведьмой.

Холодный взгляд колдуньи явно не располагал к спорам, поэтому Илва склонила голову и по указанию ферры Изунэрр вышла из кабинета. Но последние слова всколыхнули внутри дикую смесь из протеста и задора. Ей не хотелось обрывать нити, связующие с прошлой мирной жизнью, но еще сильнее не хотелось, чтобы в этом мрачном доме на нее смотрели как на приживалку и просительницу. Если для этого нужно было стать настоящей ведьмой — что же, она была готова. Прежняя Илва, доверчивая, обманутая, изнасилованная и лишенная всего, кроме материнского сердца, умерла в трактире вместе с хозяином и поварихой. Вместо нее здесь родилась другая, Илва-ведьма, избранная демоном и крестившаяся в зловещей купальне, научившаяся ждать и отступать, когда нужно.

— Служанки тебе покажут твою комнату, — произнесла ферра Изунэрр, и в коридоре действительно послышались шаги. — Можешь ложиться спать, а утром тебя проводят к завтраку, в общий зал. Ведь лучший способ познакомиться ближе — это разделить трапезу!

— Вы правы, ферра Изунэрр, — отозвалась Илва. Напоследок она успела бросить взгляд в зеркало на стене коридора. В нем отражалось лицо, уже совсем не похожее на ту маску страдания, что навязала ей жизнь в трактире. Кожа стала гладкой и чистой, губы припухли и налились вишневым цветом, а в теплых карих глазах поблескивали необычные алые огоньки. Лицо хозяйки дома промелькнуло лишь на мгновение, показавшись Илве одним серым пятном, призрачной тенью.

На сей раз Илву отвели в новую комнату, уже не завязывая глаз. Здесь стены были затянуты материей песочного цвета — похоже, это была некая хозяйская причуда: раскрашивать каждое помещение на свой лад. Такой же оттенок был и у магического освещения. Кроме кровати, шкафа и трюмо с зеркалом, имелся уголок с кувшином и тазом для умывания. Илва ополоснула руки и лицо, а затем бессильно опустилась на постель, совсем не чувствуя голода или жажды. Ей хотелось только забыться, чтобы новая сущность безболезненно прижилась в привычном теле.

Однако вскоре ее покой вновь был нарушен. Дверь приоткрылась, и на пороге показалась Видисс, внучка колдуньи, — ее волосы были беспорядочно растрепаны, а на лице играла озорная улыбка. Сейчас она совсем не походила на восковую фигуру, и тем не менее столь неожиданный визит смутил и встревожил Илву.

— Можно поговорить с тобой, Илва? — спросила Видисс. Молодая женщина, приподнявшись, настороженно кивнула и сказала:

— Почему же ты прежде молчала, как и вся твоя семья?

— А зачем было вмешиваться? — пожала плечами та. — Бабушка сказала тебе все, что считала нужным, а между собой болтать нам давно уже неинтересно: знаем друг друга как облупленных! Вот ты — новое лицо, и мне хочется узнать тебя поближе!

Видисс присела на банкетку возле трюмо, и Илва смогла разглядеть ее получше. У девушки были большие серые глаза с длинными ресницами и по-детски нежные розовые губы, а возле носа рассыпались мелкие веснушки. Несомненно она выглядела самой живой в этом доме, и ее присутствие не наводило на Илву такого же тягостного, вязкого напряжения, как общение с ее бабкой. Похоже, и сама Видисс успела проникнуться к Илве симпатией.

— А ферра Изунэрр и ферра Агнета знают, что ты ко мне пошла?

— Нет, бабушка сейчас что-то делает в одном из флигелей, где у нее алтарь, — отмахнулась Видисс, — а мать заперлась у себя. Она редко выходит и мало разговаривает с