Современная польская пьеса - Ежи Шанявский

С ё р е н с е н. Конечно. Не знаю, как благодарить вас…

В и л л и. Это лишнее. Садитесь! Итак, коротко, о чем вы просите? Точнее: о ком просите?

С ё р е н с е н (садится у стола). Мой сын… я пришла просить о моем сыне… Он арестован десять дней назад… не знаю, по какой причине…

В и л л и. Достаточно того, что мы это знаем, сударыня.

С ё р е н с е н. Да, но случаются иногда ошибки, недоразумения…

В и л л и. Вы в это верите? Очень жаль, мы точны до педантизма. Это, так сказать, наша национальная черта. (Внимательно присматривается к Сёренсен.) Та-ак. Ваша фамилия?

С ё р е н с е н. Сёренсен. Адель Сёренсен. Но это имя, вероятно, ничего вам не скажет. Мой сын — от первого брака, его фамилия…

В и л л и (внезапно заинтересовавшись ожерельем на шее фру Сёренсен, не слушает. Рассеянно). Кто такой? О ком вы говорите?

С ё р е н с е н. О нем, конечно, о моем сыне…

В и л л и (смеясь). Верно! Извините, я засмотрелся на эту прелестную безделушку у вас на шее. Но я слушаю, прошу вас.

С ё р е н с е н (касается рукой ожерелья). Вам нравится?

В и л л и. Ожерелье? Необычайно красивое!

С ё р е н с е н. Вы знаток, мне говорили…

В и л л и. Отчасти. Два года учился на факультете истории искусств. Да… Но это не имеет отношения к делу. Так, значит, фамилия вашего сына?

С ё р е н с е н. Христиан Фёнс. Мой сын от первого брака.

В и л л и (вздрогнув). А! Христиан Фёнс. (Молчит, барабаня пальцами по столу.)

С ё р е н с е н (с беспокойством). Скажите, пожалуйста, это важное дело?

В и л л и (снова смотрит на ожерелье). Мы занимаемся только важными делами, сударыня.

С ё р е н с е н (подавленно). Да, это верно. (Молчит, с беспокойством смотрит на Вилли, наконец нерешительно, касаясь ожерелья.) Простите… если… если вам нравится эта безделушка… я могу…

В и л л и. Ах, вы опять об этом. Действительно, мне она очень нравится.

С ё р е н с е н. В таком случае — может быть, вы согласитесь принять ее от меня… на память от матери Христиана Фёнса…

В и л л и (с деланным смехом). Как? На память? Замечательно! (Возвращаясь к прежней теме.) Так Фёнс, говорите вы, Христиан Фёнс? Двадцати лет, худой, высокий, с темными глазами, немного кашляет…

С ё р е н с е н. Верно. Всегда был слабого здоровья, в отца… Теперь вы понимаете, почему я так беспокоюсь. (Прерывая себя.) А что касается этого, то вы не смейтесь надо мной…

В и л л и (делает вид, будто не понимает). О чем вы говорите?

С ё р е н с е н (улыбаясь через силу). Это ожерелье уже очень давно в нашем роду… три поколения… Пора уж ему радовать чужие глаза. (Старается расстегнуть замок ожерелья.)

В и л л и (внезапно вставая). Что это вы?

С ё р е н с е н (мягко). У вас, наверно, есть кто-нибудь близкий, дорогой вам… женщина… может быть, мать? (Подает снятое с шеи ожерелье.) Прошу вас, примите от меня!

В и л л и. Вы не представляете себе, в какое затруднительное положение вы меня ставите. (После паузы.) Потому что я действительно думаю о человеке, очень близком и дорогом мне…

С ё р е н с е н (тихо). Так же, как и я… так же, как и я… Прошу вас, не откажитесь принять… (Кладет ожерелье на стол.)

В и л л и. Вы серьезно? Нет, нет! Это невозможно! Прошу вас, немедленно возьмите ожерелье, сию же минуту!

С ё р е н с е н (умоляюще). Поверьте, эта вещь не имеет теперь для меня никакой цены. Никакой, клянусь вам! Верьте старой, несчастной женщине!

В и л л и. Разве что так… Только поэтому. Что же, я согласен купить у вас это ожерелье. О, только так!

С ё р е н с е н (все еще через силу улыбаясь). Для своих лет вы в самом деле слишком педантичны…

В и л л и. Я уже говорил вам, что это наша национальная черта. А кроме того, прошу извинить, но я во всех случаях люблю ясность. (Берет ожерелье, разглядывает.) Ну, так сколько вы хотите?

С ё р е н с е н. Столько, сколько стоит — извините, что я это так назову, — излишняя щепетильность молодого человека. Думаю, самое большое десять крон.

В и л л и. Десять крон? Не забывайте, что я неплохо разбираюсь в этом. (Достает бумажник.) Ну, помножим еще на… (Минуту раздумывает.) на пять… прошу, вот пятьдесят крон.

С ё р е н с е н (берет ассигнацию). Вы не будете ничего иметь против, если я внесу эти деньги в одно из наших учреждений для сирот?..

В и л л и. Вы можете делать с ними, что вам угодно. (Прячет бумажник, садится, берет в руки ожерелье.) Да, вышло необыкновенно удачно! Я как раз искал что-нибудь красивое и оригинальное…

С ё р е н с е н. Для близкого и дорогого человека…

В и л л и (с детской радостью). Именно! (Откладывает ожерелье в сторону.) Итак, вернемся к делу… гм, речь идет о Фёнсе?

С ё р е н с е н. Да, о нем. Я слышала, что дело его находится в ваших руках. Умоляю вас, скажите мне правду, верно ли, что это так серьезно?

В и л л и. Я уже сказал вам. Прежде всего он сам, могу вас уверить, считал чертовски серьезным и важным то, что делал. Он счел бы оскорблением, если бы кто-нибудь расценивал это иначе. Мы, во всяком случае, не имеем для этого оснований. Не знаю, каково ваше мнение?

Фру Сёренсен молчит.

Разве вы хоть сколько-нибудь сомневались в серьезности того, что делал ваш сын?

С ё р е н с е н (опустив глаза, очень тихо). Я сомневаюсь, правильно ли я сделала, придя сюда, к вам… (С отчаянием.) Боже мой, боже мой, он все-таки не представлял себе всех последствий. С детства он был экзальтированным мальчиком, я жила в постоянной тревоге за него…

В и л л и. По-вашему, то, что он делал в последнее время, было только наивным, детским безрассудством?

С ё р е н с е н (страдальчески). Разве я знаю? Разве я что-нибудь знаю? (Нерешительно.) Вы должны лучше понимать его — простите, что я говорю так, — вы только года на два старше…

В и л л и. Вы забываете, что я немец!

С ё р е н с е н (с возмущением). Что ж из того?

В и л л и. Ваш сын пытался нанести вред немецкому народу! Вам следует помнить об этом.

С ё р е н с е н (спокойно). Немецкий народ не живет здесь, в Норвегии.

В и л л и (с наглым смехом). Не живет, нет, действительно не живет! Это замечательно! (Внезапно обрывая смех, жестко.) Вы, кажется, забыли, зачем сюда пришли?

С ё р е н с е н. Нет, нет! Я только об этом и помню. (С тревогой.) Умоляю вас, скажите… есть ли какая-нибудь возможность спасти его?..

В и л л и (с подчеркнутой вежливостью). Разрешите сначала задать вам один вопрос. Идя сюда, вы нарочно надели это ожерелье?

С ё р е н с е н (не задумываясь). Я привыкла надевать его только в исключительных случаях, когда собираюсь предпринять что-нибудь очень важное и трудное. (С усмешкой.) Это как талисман, приносящий счастье. (Помолчав.) Почему вы спрашиваете меня об этом?

В и л л и. Потому что люблю ясность во всем, я уже сказал вам. (Играя ожерельем.) Так вот, пора внести ясность и в то, что касается вашего сына.

С ё р е н с е н (с испугом). Слушаю вас.

В и л л и (продолжая играть ожерельем.) Итак, ваш сын, хоть он и очень молод, оказался не таким уж глупым. Представьте себе, сегодня утром он ускользнул из наших рук!