Только не разбей - Николай Глаголев

Вова подошёл и стал смотреть.

«Ничего сложного, — подключился голос в голове. — Ты, главное, на цифры сразу не лезь. Начни с красного и чёрного, дальше поймёшь».

«Разобраться бы…»

«И на том сегодня остановиться», — проворчал призрак.

Вова дождался, пока освободится место, и сел напротив Гены. Волнение было, но руки не дрожали. Это его удивило.

«Сначала наблюдай», — подсказал голос.

Вова кивнул сам себе.

Колесо крутанули снова.

Шарик побежал.

«Смотри не на цифры в барабане, — продолжал призрак, — а на весь стол».

Вова запоминал. Кто как ставит, как тянется за фишками. Кто колеблется.

«Вон тот, в сером, — не уверен. Долго собирается. Значит, проигрывает».

Вова перевёл взгляд.

Действительно. Рука у того задержалась на секунду перед тем, как поставить.

«И?» — мелькнуло в голове.

«Не повторяй за ним».

«А куда… мне?» — с надеждой спросил Вова. Голос может видеть будущее? Или только настоящее? Вот и проверим…

Пауза.

«Чёрное».

Вова положил фишки.

Шарик замедлился.

— Двадцать. Чёрное, — объявил крупье.

И Вова выиграл. Небольшая сумма. Но это было как первый точный разрез: уверенность пришла мгновенно.

— Ещё раз, — сказал он вслух. Тут много кто бубнил себе под нос, никого тем не удивляя.

«Не спеши», — предупредил голос.

Но Вова уже смотрел. Колесо закрутилось.

«Сейчас красное», — уронил призрак.

Вова поставил. Шарик прыгнул.

— Семнадцать. Красное.

Он снова выиграл.

«Неплохо», — хмыкнул призрак.

«Сегодня мне везёт», — вдохновлённо подумал Никольский и улыбнулся, как сытый кот.

«Вот это опасная фраза».

Вова усмехнулся уже иначе. Дальше играл смелее: сначала аккуратно, потом всё свободнее. Иногда спрашивал. Иногда решал сам.

«Сейчас не лезь», — подсказывал голос.

«Почему?»

«Шум. Слишком много одинаковых ставок».

Вова пропускал. Потом ставил. Выигрывал. Не попадал реже. Фишек перед ним становилось всё больше. Ему начало казаться, что чувствовать ритм игры несложно.

«Дай я сам», — решился Вова в очередной раз.

«Ну попробуй», — не стал спорить невидимый собеседник.

Вова поставил на треть и смотрел, не моргая, как побежал шарик.

— Десять. Чёрное.

И снова попал. Десятка легла в ту часть устройства рулетки, на которую он поставил.

— Видишь? — воскликнул Вова снова вслух. И опять никто не обратил на него внимания.

«Новичкам везёт», — отозвался голос.

«Это называется понимать», — упрямо и самонадеянно подумал Никольский.

«Нет, — спокойно сказал голос. — Это первый шаг к ошибке».

Вова отмахнулся. Он уже был внутри игры.

Гена стоял напротив. И сливал фишки. Сначала спокойно. Затем быстрее. Потом резко.

— Чёрт, — сказал он. — Опять.

Поставил ещё.

Проиграл.

— Всё, — выдохнул он через минуту. — Я на нуле.

Медленно встал, провёл рукой по лицу.

— Пойду на воздух, покурю. Ты как?

Вова даже не посмотрел.

— Сейчас, — едва ли не отмахнулся от институтского приятеля он.

Гена вышел. И сразу стало тихо. Не в комнате. В голове.

Вова поднял взгляд.

— Ну? — шепнул одними губами.

Тишина.

Он подождал.

«Ты где?» — подумал Вова отчётливо.

Ничего.

Когда голос говорил, было проще. Даже если спорил. Или язвил. А сейчас — пусто. Только колесо крутится.

«Ладно», — с вызовом подумал Вова. Призрак, очевидно, выражает своё отношение к азарту.

Подождал ещё один круг. Не касался фишек. Смотрел. Пытался понять сам.

— Ставки, — объявил крупье.

Вова взглянул на стол и вдруг осознал: он хочет не выиграть — проверить себя.

— Чёрное, — прошептал тихо и поставил.

Шарик пошёл. Прыгал. Замедлялся.

— Красное.

Проигрыш. Небольшой. Но досада только подстегнула азарт.

— Бывает, — подумал вслух.

Удвоил фишки. Поставил ещё.

— Чёрное.

Шарик прыгнул.

— Красное.

Вова сжал губы.

— Стоп, — сказал он себе.

Но тут же поставил снова — больше, чем в прошлый раз.

— Чёрное.

Шарик шёл долго. Казалось — целую вечность.

— Зеро.

Раздался чей-то смех. Кто-то выругался. Вова сидел и смотрел.

Фишек перед ним стало резко меньше. Это ощущалось физически — как будто ушла кровь.

— Всё, — повторил он.

Но продолжал ставить. И каждый раз думал: вот сейчас. Шарик жил своей жизнью и снова оказывался не там, где его ждали.

Вова остановился, когда осталось всего несколько фишек. Сидел, смотрел на стол, потом на колесо — и вдруг понял: здесь нет операции, где всё решают опыт и знания.

Он поднялся. Коснулся очков и прошептал:

— Вот зачем ты замолчал?

Во дворе было холодно. Под фонарём стоял Гена. Перед табуретом на корточках сидел парень, ещё несколько человек теснились вокруг. Люди оживлённо переговаривались, жестикулировали. На табурете поблёскивали в фонарном свете три перевёрнутых напёрстка. Парень быстро двигал их по поверхности, меняя местами.

Вова подошёл. Здесь чувствовались то же напряжение, что и в зале, и знакомый азарт.

— Смотри внимательно! — говорил один. — Где он?

— Вот этот! — второй ткнул в средний напёрсток.

Парень достал два четвертных и отдал победителю.

Вова принялся следить за шариком. Очень внимательно. Движения были быстрые, но ему казалось, что успевает заметить. Вот под этим. Он даже наклонился вперёд.

— Ставь, — сказал один.

— Давай, — подхватил другой.

Гена стоял рядом.

— Хочешь — попробуй. Здесь проще, чем там, — проговорил он.

Вова достал деньги. Последние. И вдруг остановился. Просто понял: в голове снова тишина. Голос молчит. И это не случайно. Помедлив, убрал купюры обратно.

— Не хочу.

— Чего? — удивлённо бросил парень, стоящий за спиной. — Боишься? Я же вижу — ты знаешь, где шар.

— Нет.

Но Вова не ушёл. Один из игроков поставил. Напёрстки зашелестели по табурету.

— Здесь, — он ткнул в правый.

Шарик оказался под ним. Крутящий сразу отсчитал деньги. Везунчик хлопнул товарища по плечу:

— Я же говорил — вижу.

Напёрсточник поднял глаза.

— Да ты просто чёрт какой-то. Не ставь больше. Дай другим поиграть.

Вова развернулся и пошёл к машине.

Гена догнал его у калитки.

— Правильно сделал, что не полез. А что с рулеткой?

— Почти всё, — вздохнул Никольский и помрачнел.

— Бывает. Не расстраивайся. Я видел, что тебе прёт. Здесь главное — вовремя остановиться. Но это сложно, я вот не могу.

Они сели в машину и поехали. Дорога на окраине вся была в ухабах.

— Что молчишь, обидно? — спросил Гена.

Вова подумал.

— Да… мне стенку покупать надо. А я все деньги слил. Что я теперь Ольге скажу?..

— Не бойся. Я помогу, а ты потом рассчитаешься.

Они ехали дальше. И только через какое-то время голос произнёс:

«Запомнил?»

Вова глянул на приборную панель. Он не вздрогнул от возвращения затихшего голоса, но испытал какое-то облегчение. Тугая пружина внутри распустилась.

«Что именно?», — подумал он почти нежно.

«Что это не для тебя».

Глава 15. Цена уюта

Деньги Гена дал без