Дюба-дюба - Пётр Николаевич Луцик

— Куда мы? — Андрей старался держаться за его спиной. Мужик возился на корме, устанавливая мотор.

— Хорошо, если месяца не будет... — отозвался он, вдруг замер, прислушиваясь.

Андрей обернулся, увидел людей, спускавшихся в темноте с холма, отступил, оглядываясь, взялся за «марголин». Но люди остановились, и к нему, отделившись, подошел старик-охранник, оглядел его внимательно.

— Кто это? — Андрей косился на остальных. — Что за люди?

Старик тихо позвал их, Андрей увидел, узнал по движению женщину, шагнул к ней, встал, увидев грубое татарское лицо, но тут из-за татарки, тоже в сапогах, в кепке, выбежала девушка.

— Коля! — и встала, зажав рот ладонью. — Господи... А я тебя во сне видела...

Опомнившись, Андрей обернулся. Старик и мужик, ставивший мотор, переговаривались о чем-то тихо. Старик вернулся к нему, хмуро указал женщинам в лодку, когда они отошли, сказал:

— Одну ее не вышло. Вторая с вами до Саратова поплывет, дальше как знает. Она после операции... В мешке продукты, одежда кое-какая на баб... Деньги взял?

— Отдам, как доплывем...

— Ладно... — старик усмехнулся. — Хозяин — барин... Ступай в лодку.

— Спасибо тебе...

— Ох, голубь... Ступай.

Андрей, оглядываясь, прошел мимо женщин, сел на банку рядом с мужиком, взял, как и тот, весло.

— Ну с богом! — сказал с берега старик глухо, как в кулак. — Трогай, Митя.

Митя толкнул Андрея, и они тихо, стараясь не плескать, пошли от берега. Обе женщины, обернувшись на корме, и Андрей, и Митя все глядели на неясную темную фигуру, отступавшую, сливавшуюся с мрачной стеной берега. Они все отплывали в сырую плескавшуюся темноту, словно в море, и, когда берег стал неразличим, на отступивших холмах открылись огни тюрьмы...

III

Их сносило на середину и куда-то вниз, в черную даль, они молча долго гребли, и огни медленно поворачивались, уходили вправо, а другого берега не было, огни растворились, и уже ничего не было, только хмурая туманная ночь.

Мужик перестал грести, сложил весла, перебравшись на корму, прогнал оттуда женщин. Лодку тихо несло в плотном темном коридоре. Он, оглянувшись внимательно на Андрея, снял чехлы с обоих моторов. Резкий звук вдруг разнесся над водой, словно в широком пустом зале, моторы заработали, оглушая ревом, и лодка, подняв носом Андрея, пересевшего вперед, высоко над черной жирной волной, пошла, полетела в расступавшийся туман.

Ветер плотно и ровно бил им в лица, они молчали, маленькие, сжавшиеся в лодке, с тревогой глядели вперед в неясную темноту... Андрей поглядел наверх, стало почему-то светлее, наверное, вверху над туманом вышел месяц. Он оглянулся. Мужик, держа руль, сощурившись от ветра, внимательно глядел на него. Андрей снова стал смотреть вперед, но опять обернулся, сел, подняв воротник, лицом на корму. Обе женщины сидели в середине, прямо на дне, прижавшись друг к другу, а за ними на корме мужик, глядевший почему-то на Андрея все так же пристально, напряженно. Андрей улыбнулся, такой он был согнувшийся, сгорбленный.

Слева от него мелькнуло что-то, Андрей повернулся и увидел, как из тумана вынырнула лодка, бесшумно, как казалось из-за ревущих моторов, пошла параллельно им, сближаясь медленно с ними и медленно их догоняя.

Андрей привстал, глянул на мужика, тот обернулся на лодку, снова уставился на Андрея. Женщины не видели и не слышали ничего, сидели все так же на дне неподвижные. Андрей сунул тихо руку в карман, глядел то на мужика, то на лодку, подошедшую уже близко, летевшую в десяти метрах от них, так что казалось, обе лодки стоят на месте и только ревут. Оттуда на Андрея такой же неподвижный глядел рыжебородый мужик в штормовке, рядом с ним виднелся еще один...

Так они шли рядом в светлеющем, растворяющемся тумане, вдруг мужик, все глядевший на Андрея с кормы, поднял руку, махнул тем в лодке, крикнув что-то, и те сразу отвернули резко, растворились в тумане, пропали...

К утру туман рассеялся, на светлом небе открылся зеленый месяц, стало светло, река заблестела, раздвинувшись, очертила берега, оказавшиеся широко у самого горизонта. Мужик заглушил моторы, правя лишь рулем, сказал:

— Одеваться пора...

Женщины кидали в лодку кепки, робы, татарка рылась в мешке. Андрей торопясь достал из чемодана свитер, брюки, подал не глядя девушке. Обе, встав, быстро снимали с себя все, раздеваясь догола, не стыдясь ни Андрея, ни мужика.

— Не в лодку, за борт кидайте, — снова сказал тот.

Стоя в рост, они бросали в воду одежду, темными пузырями уходившую за корму. Андрей оглянулся. Кругом на зеленом просторе было пусто. Снова с удивлением обернулся на ее голые худые ноги.

Наконец они сели, еще застегиваясь, поправляя стриженые волосы, лодка не дожидаясь задралась снова носом, пошла навстречу засветлевшему небу.

Они вышли перед городом. Уже совсем рассвело, взлетали, кружились чайки, по Волге шли баржи.

Андрей достал, передал мужику деньги.

— Спасибо, Митя.

Тот взял их, спрятал не спеша, сказал тихо:

— Ладно, ваше счастье... Живите...

Андрей смотрел на него с удивлением. Тот засмеялся:

— А то думали порешить вас... В реке оставить, чтоб верно было, — он оглядел еще раз Андрея, женщин, стоявших на берегу, невысокий, щуплый. — Только помните. Если что с вами, с каждым, случится и, не дай бог, кто помянет нас или хотя бы намекнет, то срок, конечно, сбавят, пощадят... Но попадете все же обратно в тюрьму. А в тюрьме опять мы, сторожа. Так что смерть вам будет. Не было никогда этого в вашей жизни, и нас не было и... ладно, ваше счастье...

Сверху Андрей увидел, как лодка вдоль берега ушла по реке вверх, а за ней, отчалив далеко, пошла вторая.

Станция оказалась пустой, светлой, дворник мёл перрон, еще кто-то курил под часами. Подходил поезд.

— Ну! — татарка огляделась тревожно, подхватила свой рюкзак. — Поеду я.

— Куда?

— В Казань, — она кинулась к девушке, обняла ее. — И вы езжайте скорее... — потом подошла к Андрею, взяла его руку, наклонилась свирепо, прижалась к ней лицом.

— Да что вы? — Он отступил, вырвал руку, смотрел на нее удивленно. Потом достал деньги: — Возьмите вот лучше, вам надо будет.

Она взяла, глядя на него:

— Скажите куда, я вышлю! Все вышлю. Всю жизнь работать буду, родные дадут! Куда?

Он отступил еще, качая головой.

— Ну! — Она снова обернулась к девушке. — Где найти, знаешь... Надо будет, спрячу! Будьте счастливы!