Бывшие. Дочь для монстра - Дарина Вэб

— Зачем? — спокойно спрашиваю.

Пытаюсь не злиться, сдержать свои порывы, но она продолжает стоять на своём.

— Останови машину! — снова повторяет ещё злее, чем до этого.

Обычно Юлька ведёт себя сдержанно, но то, что происходит с ней сейчас, напоминает мне случай в отеле.

— Нет. — продолжаю спокойно рулить.

Сейчас я трезвый и смогу пресечь её дерзкий нрав.

— Предупреждаю последний раз. Останови машину! — боковым зрением вижу, как она сжимает кулаки, как её грудь вздымается слишком часто.

— Я же сказал — нет! — теперь уже я срываюсь.

На попугая я непохож, так какого хрена?!

— Как же ты меня достал! — бьёт кулаком со всей дури мне в плечо.

Рука слегка дёргается, но я успеваю вырулить. Плечо реально отсыхает от силы её удара.

— Чтоб ты провалился сквозь землю! Не хочу тебя ни видеть, ни слышать! — истерит на всю машину. — Откуда ты вообще взялся на мою голову?! Ты вообще дружишь с головой или у тебя проблемы?! Так, меня ещё ни один мужик не выводил, как ты! Просто исчезни из моей жизни, или я за себя не ручаюсь! Ненавижу! — бьёт кулаком в дверку и тут же хватается за руку от боли.

— Больно? — спрашиваю с заботой в голосе.

Мне реально становится её жалко. На лице Юльке страдальческая гримаса и это не совсем то, что я хочу видеть.

— Да заткнись ты уже! — громко кричит и чуть не плачет от боли.

Мне и жалко её, и хочется устроить взбучку, и совсем забываю о голоде, видя её страдания.

— Понятно. — вздыхаю я. — Едем в больницу.

Перестраиваю машину в другой ряд и разворачиваю в обратную сторону.

— Никуда не надо, просто отвези меня домой. — вижу настоящие слёзы и опухоль со стороны мизинца.

— У тебя, скорее всего, вывих, надо сделать рентген. — объясняю ей.

Оно мне надо? Потом ещё предъявит, что я виноват.

— Ты просто невыносим! Это всё из-за тебя. — разглядывает свою руку, понимая, что я прав.

Ну вот и упрёки понеслись.

— Ты рукой пытаешься проломить дверку, а я виноват? Нет, Юлька. Это бешенство. Тебя собака недавно не кусала? А то может и правда... Хотя нет, стерва ты просто. А могли бы уже есть горячий обед. — объясняю ей ситуацию, как она есть.

Она смотрит на меня так, будто я ей Америку открыл:

— Всё! Больше не могу! Козёл, ты Гордый Сергеевич! Сил моих больше нет с тобой спорить. — отворачивается к окну и затихает.

Значит, я козёл? Интересно почему? Мне плевать на то, как она обзывает меня. Я не могу понять, что со мной не так?

Всё делаю как раньше. Я так со всеми бабами общаюсь. Может, с Юлькой что-то не так? Проблема не во мне, а в ней? Кажется, она вынесла мне мозг окончательно. Я уже в себе стал сомневаться, в своих мужских силах.

Да я в сто раз лучше её муженька, который творил дела за её спиной, но почему-то для Юльки я кажусь хуже.

Не хочу грузиться, но, сука, обидно.

Какой подход нужен ей? Чтобы я пресмыкался, чтобы валялся у её ног и мямлил как последняя скотина? Таким я точно не буду. Пусть привыкает к нормальному мужику и не выпендривается.

Останавливаемся на парковке травмпункта, пока подхожу к её дверке, а она уже сама выскакивает из машины:

— Гордей, поезжай домой. Я справлюсь сама. — проходит мимо меня и даже не собирается останавливаться.

Как же она бесит, до скрежета зубного:

— А теперь ты меня выбесила! — хватаю её за руку и разворачиваю к себе. — Я иду с тобой! — говорю сквозь зубы ей в лицо. — Будь девочкой и дай о себе позаботиться. — ставлю тачку на сигнализацию и веду за собой.

Юлька еле поспевает за мной, но никаких возражений не слышу. Значит, успокоилась и приняла ситуацию как есть. Уже радует, но ещё понаблюдаю.

29 глава

Юля

Выходим из больницы и садимся в машину Гордея. Врачи сказали, что ничего страшного с рукой не произошло, всего лишь сильный ушиб. Поболит несколько дней и пройдёт. А пока прописали покой.

Всё бы ничего, только рука рабочая. Я, конечно, могу печатать левой рукой, но это займёт много времени.

— Посиди, я быстро. — останавливает машину возле аптеки.

Возвращается уже с пакетом разных мазей. Причём прописали мне одну, а не кучу. Недовольно смотрю на такое расточительство. Деньги тратятся не мои, но мне почему-то их жалко.

Я не привыкла разбрасываться деньгами, всегда подсчитываю и покупаю только то, что действительно нужно.

— Выберешь на своё усмотрение. — кладёт пакет мне на колени.

Я уже не знаю, как к нему относиться. Поступки Гордея определяют его как мужчину с правильными ценностями по жизни. Но стоит открыть ему рот, как он всё портит.

Мне кажется, что и злость на Гордея у меня именно из-за того, что он ведёт себя как настоящий мужчина.

Я видела его другим. И хочу продолжать видеть именно таким: странным, дерзким и несерьёзным. Не хочу воспринимать как потенциального мужчину для жизни. Хватило мне Стаса с лихвой.

Предпочитаю опираться на первое впечатление, но чем дальше, тем больше симпатизирую Гордею. Как мне заморозить себя в первом состоянии и не впечатляться поступками босса?

— Гордей, зачем ты всё это делаешь? Что тебе нужно от меня? — искренне спрашиваю.

Знаю, что если не будет отшучиваться, то ответит правдиво. Поэтому жду, смотря на него в упор.

Гордей хмыкает, зажёвывает щёку в раздумьях:

— Честно? — спрашивает со смешком, будто сам не верит своим мыслям.

— Хотелось бы. — вздыхаю в ожидании.

Тормозит возле моего дома, достаёт телефон из кармана и куда-то звонит:

— Номер квартиры? — спрашивает у меня.

Я отвечаю на автопилоте, хотя он должен знать. Наверное, забыл.

Гордей делает заказ в ресторанчике, выходит из машины и открывает мне дверь:

— Сам пока не знаю. Это ответ на твой вопрос. Выходи. — подаёт руку.

Пока поднимаемся в квартиру, я раздумываю над его ответом. Не бывает такого, что мужчина не знает, зачем ему женщина или зачем он для неё старается. Хотя у Гордея может быть всё что угодно.

Я решаю сама обговорить этот вопрос и расставить все точки. Просто уже невыносимо его присутствие в нашей жизни.

— Давай договоримся на берегу. Ты получишь сегодня то, что хочешь, и наши отношения станут чисто деловые. Про мою дочь ты забудешь, перестанешь лезть в нашу жизнь, помогать мне своим присутствием. Просто останешься моим боссом. — выговариваю всё что хотела.

Гордей смотрит в мои глаза, и его взгляд меняется. Не знаю,