Навья княгиня - Виктория Александрова

А когда головокружение прошло, она увидела напротив себя воеводу Ингольва. Он улыбался, но в его ярко-синих глазах плескалась тревога.

— Что с тобой, княгиня? — протянул он полушутливо.

Тогда Володея обнаружила, что вокруг ещё светло, вопреки тому, что ей показалось несколько мгновений назад. Солнце садилось медленно, но даже последние его лучи были ярки и горячи… И волосы Ингольва — длинные, покрывающие плечи, — напоминали эти лучи, а ещё мёд или робкое пламя только-только занимающегося костра.

— Ты береги себя, — продолжал воевода, — тебе же с нами в поход идти…

— Что?

Володея замерла. Ингольв по-прежнему держал её руку своими цепкими пальцами, и слава богам, иначе бы она точно упала — но уже не из-за жары и головокружения, а от оглушающего удивления его словам. Какой поход, что он такое говорит?

— А князь тебе не сказал? — Ингольв перестал улыбаться и поднял рыжую бровь.

— Он мне ничего не говорил, — призналась Володея, тряхнув рукой.

— Прости. — Воевода положил ладонь на рукоять своего варяжского меча. — Может, он опять передумает: вчера он не хотел идти на победичей сам, решил натравить на них хазар… Потом сказал, что не станет воевать, попытается добиться мира и в знак его женится на княгине победичей.

— Женится? — Володея вскрикнула, но Ингольв посмотрел на неё пронзительно, призывая к тишине. — Но ведь… а как же я?

— Я слышал, ваши князья могут брать и по две жены, и больше…

— Не только князья, — вздохнула она. — Все мужчины могут… Могли. Так уже давно никто не делает. Точнее, может, те же победичи делают, я не знаю, но у нас, летичей, да и у дубян тоже…

И что же, Судиславу мало челядинок, с которыми он то и дело развлекался? Он делал вид, что скрывается от Володеи, но ей частенько втайне сообщали, что князь ту одну девку в углу зажмёт, то другую в горницу княжескую притащит — а они и слова сказать не смеют… Володея не винила их. Да и мужа тоже не винила — такова его природа, таковым его, мужчину, боги создали. Но раз он захотел обладать этой девушкой, княгиней победичей, то обязательно ли жениться на ней?

— Наверное, князь об этом вспомнил и передумал. — Ингольв усмехнулся снисходительно, словно говорил о ребёнке, о мальчишке, который только-только оторвался от груди матери, а уже мечтает о подвигах, спасении дев из княжества Кощеева и сражениях с поляницами. — А сегодня он вот что решил. — Воевода оглянулся, проверяя, не подслушивает ли кто, но во дворе было пусто. — Он всё-таки собрался идти сам, со своей дружиной, но понял, что ему не помешает помощь других князей. Твоего отца, например…

Володея вздрогнула — только недавно она думала об отце, боялась, что Судислав заставит его участвовать в этой войне… Неужели угадала?

— Так пусть отец идёт в поход, — пролепетала она дрожащим голосом, — я-то здесь причём? Не поведу же я его войско вместо него.

— Дело в том, что войско твоего отца князю пока не нужно, — терпеливо объяснил Ингольв. — Но оно может пригодиться, если победичи нас снова разобьют или если разведка узнает, что они много людей собрали, больше, чем у нас. А чтобы твой отец наверняка привёл подмогу… — Воевода замолчал и отвернулся, глядя на небокрай.

Володея поняла его. Если она останется в Верхнереченске, пока муж её будет воевать в Воронце, то заложницей быть, можно сказать, перестанет. И её отец сможет не бояться за жизнь своей дочери и будет только рад отказать Судиславу в помощи. Или вообще ударит в спину, перейдя на сторону победичей. А вот если она поедет с мужем… постоянно будет у него на виду… Стоит летичскому князю хоть слово против сказать — и первой пожалеет об этом именно Володея.

Что ж, это была хорошая мысль. Княгиня даже на миг почувствовала, что восхищена своим мужем, который это придумал.

— Но как же я поеду? — вдруг спохватилась она. — Я, кажется, в тяжести снова… — Возможно, это уже третье её дитя. — А пока князь соберётся, пока суд да дело, я же уже совсем круглая буду, — сдавленно усмехнулась Володея.

— Может, ты просто… — Ингольв замолчал, задумался, пытаясь вспомнить славянское слово. — Просто жарко тебе? — нашёлся он. — Посмотри, сколько на тебе платков. — И он вдруг коснулся своими грубыми пальцами края её шёлкового убруса — под ним, правда, другого платка не было, зато был повойник, а поверх — очелье, которое слегка сдавливало голову. — У нас на севере даже замужние женщины так усердно не покрывают голову.

— Не трожь, — даже не приказала, а взмолилась Володея. Не дайте боги Судислав увидит… — Я с князем поговорю. Нельзя мне ехать… Я понимаю, что надо, но нельзя.

«Да и ему тоже нельзя», — подумала она, но вслух сказать не решилась.

А всё дело в том, что с тех пор, как в Верхнереченск приехал посланник от победичей, каждую ночь снился ей один сон. Видела она своего мужа, князя Судислава, посреди дремучего леса. Огромные густые сосны, мощные, покрытые мхом, страшные чёрные пни — то сгоревшие, то сгнившие… Неба за мрачными тёмно-зелёными кронами видно не было. Но князь будто бы сам по себе светился, изнутри, как истинный сын Дажьбога.

По непроходимым зарослям, по дремучей тьме поняла она, что её муж оказался во владениях победичей.

И вот слышит Володея — гроза. Перун по небу на коне скачет, бьёт своей секирой, пускает молнии из глаз… Падают молнии одна за другой, но Судислав пока остаётся невредимым. Страшно лишь, что молнии могут поджечь деревья — тогда ведь начнётся страшный пожар, весь этот лес сгорит!

Володея дрожит, но ничего сделать не может. Хочет броситься к мужу, увести его отсюда, хоть и не знает, куда идти, но сил нет, ноги не двигаются, руки одеревенели.

А потом она подумала — нужно ли ей это? Нужно ли спасать мужа, который сам воспринимал её не как жену, а как заложницу и обладательницу чрева, вынашивающего ему наследников… Мужа, который порой бил её и вообще никак не беспокоился о её чувствах…

Володея просыпалась всякий раз, когда приходила к этой мысли. А следующей ночью сон повторялся, и снова ей хотелось спасти Судислава, помочь ему, вывести из этой страшной чащи, из-под ударов молний… Лишь мысль о том, что он не заслуживает спасения, заставляла её просыпаться.

И что же значил этот сон? Володею он пугал, она понимала, что видит всё это не просто так… Ясное дело, что Судислава, оказавшегося в победских лесах, подстерегает