Бывшие. Кольцо из пепла - Альма Смит

Теперь на кону было что-то хрупкое, едва зародившееся и от этого бесконечно ценное. То, чего между ними никогда не должно было быть. И то, от чего уже невозможно было отказаться.

Глава 22

Утро началось с непривычной неловкости. Амина проснулась рано, и первое, что она ощутила — жгучее воспоминание о его прикосновении к щеке. Его ладонь. Его голос, сбившийся на полуслове. Звонок телефона, оборвавший момент, который мог бы изменить все. Или уже изменил.

Она спустилась в кухню. Джамал уже сидел за столом с чашкой кофе, уткнувшись в планшет. Увидев ее, он лишь кивнул, но его взгляд задержался на ней на секунду дольше обычного. В воздухе висело нечто невысказанное, заряженное.

— Доброе утро, — сказала Амина, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Утро, — буркнул он, отводя глаза на экран. — У Мадины сегодня занятия?

— Да, рисование в одиннадцать.

— Хорошо.

Завтрак прошел в почти полном молчании, но напряжение было иного рода — не враждебное, а плотное, как туман перед рассветом. Когда он встал, чтобы уйти, он остановился у двери.

— Насчет твоего плана. По экологии. Я дал указания начать подготовку. Будем делать, как ты сказала. Параллельно с давлением. Твоя зона — образ. Медийная стратегия. Составь предложения. К вечеру.

Это было не предложение. Это было назначение. Но в нем звучало доверие. Он передавал ей часть поля боя.

— Хорошо. Я займусь.

— И… — он сделал паузу, повернувшись к ней, — не переживай. Вчерашнее. Мы… разберемся. Когда будет время.

Он ушел, оставив ее одну с трепещущим сердцем и новой, головокружительной ответственностью. «Мы разберемся». Эти слова значили больше, чем любые признания.

Весь день Амина погрузилась в работу. Она изучала экологические стандарты, искала имена уважаемых экспертов, набрасывала тезисы для потенциальных пресс-релизов. Она звонила своему старому знакомому, журналисту, который вел колонку о городском развитии, осторожно зондируя почву. Мир бизнеса и пиара был чужим, но она училась быстро, с отчаянной энергией человека, который защищает свое гнездо.

Мадина, видя маму за ноутбуком, тоже устроилась рядом со своими карандашами.

— Мама, ты работаешь?

— Да, солнышко. Помогаю папе.

— Он теперь позволяет?

— Он теперь просит.

Во второй половине дня, когда Амина уже составляла список потенциальных площадок для публичных слушаний, в доме раздался звонок. Не через домофон у ворот, а на прямой номер Джамала, который был и на кухне. Зарифа, подняв трубку, нахмурилась.

— Ханум, вас спрашивают. Журналист. Говорит, по рекомендации.

Амина взяла трубку, сердце екнуло. Ее знакомый работал быстро.

— Алло?

— Амина-ханум? Добрый день. Меня зовут Руслан, я с портала «ГородN». Мне сказали, вы можете дать комментарий относительно проекта терминала Абдуллаева и слухов об экологических нарушениях. Мы хотели бы осветить и вашу точку зрения, как супруги инвестора.

Голос был вежливым, но настойчивым. Это была первая проверка. Амина сделала глубокий вдох, вспоминая наброски тезисов.

— Добрый день. Я могу подтвердить, что проект проходит все необходимые экспертизы. Более того, мы планируем выйти за рамки требований закона — включить в проект дополнительные очистные сооружения и программу озеленения территории. Мы открыты для диалога с общественностью и вскоре анонсируем публичные слушания с участием независимых экспертов.

Она говорила четко, спокойно, как будто делала это всю жизнь. На той стороне провода наступила короткая пауза.

— Это… интересная информация. А правда ли, что иск от экологов уже подан?

— Мы в курсе поданных документов и рассматриваем их как возможность для дополнительного, всестороннего обсуждения проекта. Наша цель — не противостояние, а созидание. Создание современных, безопасных рабочих мест с учетом интересов города и природы.

Она закончила разговор, пообещав выслать официальное заявление позже. Положив трубку, она обнаружила, что руки у нее дрожат, но внутри горел азарт. Она сделала это. Не спряталась. Не переадресовала Джамалу. Она ответила.

Вечером, когда Джамал вернулся, она уже ждала его в кабинете с распечатанными материалами. Он выслушал ее отчет, включая разговор с журналистом. Его лицо было непроницаемым.

— Ты солгала про очистные сооружения. Их проектная документация еще не готова.

— Но они будут. Ты же сам сказал — мы будем делать. Я просто… опередила события. Создала факт. Теперь придется его воплотить, — она смотрела на него, готовая к отпору.

Вместо гнева он рассмеялся. Коротко, сухо, но искренне.

— Дерзко. Опасно. Но… эффективно. Теперь вся городская тусовка будет ждать этих сверх-очистных сооружений. Придется вкладываться. — Он откинулся в кресле, изучая ее. — Ты рискуешь.

— Ты научил. Рассчитывай риск и действуй.

— Я научил тебя слишком хорошо, — пробормотал он, но в его тоне не было досады. Было одобрение. — Ладно. Завтра мой юрист свяжется с тобой. Вы вместе подготовите официальное заявление. И начнете прорабатывать детали этих самых слушаний. Ты будешь лицом этой кампании.

— Я?

— Кто, если не ты? Ты умна, убедительна и… ты не выглядишь как циничный бизнесмен. Ты выглядишь как мать, которая заботится о будущем города, где растет ее дочь. Это сильнее любых фактов и цифр.

Он подошел к окну, его фигура вырисовывалась темным силуэтом на фоне вечернего неба.

— Враг ударил по репутации. Мы контратакуем через репутацию. Твою. Это сделает тебя мишенью. Ты готова?

— А у меня есть выбор?

— Всегда есть выбор. Сказать нет. Уйти в тень. Оставить эту войну мне.

— Это уже не только твоя война, — сказала Амина, подходя ближе. — Это наш дом. Наша жизнь. И я не хочу прятаться в тени. Я хочу стоять рядом. На передовой.

Он резко обернулся. В его глазах бушевала буря — тревога, гордость, что-то похожее на страх за нее.

— Тогда с завтрашнего дня все меняется. Ты больше не просто моя жена в глазах мира. Ты — мой партнер. Публичный. И это… это принесет тебе не только внимание. Принесет грязь. Вскроют твое прошлое. Отца. Могут докопаться до правды о Мадине.

— Пусть пытаются. У нас есть наша версия. И мы будем ее придерживаться. Вместе.

Он долго смотрел на нее, словно видел впервые. Потом медленно кивнул.

— Хорошо. Вместе. — Он сделал шаг, сократив дистанцию до минимума. Теперь их разделяли сантиметры. — Но если станет слишком тяжело… если они ранят тебя… ты скажешь мне. И я остановлю это. Любой ценой. Поняла?

Он не касался ее, но его близость была осязаемой, как прикосновение.

— Поняла.

— И еще одно. Про вчера. На кухне. — Он говорил тихо, с усилием. — Это не было ошибкой. И не было игрой. Это было… слабостью. Моей слабостью. К тебе. И я не знаю, что с этим делать.

Его признание повисло в воздухе, хрупкое и оголенное. Амина почувствовала, как перехватывает дыхание.

— Может, и не нужно ничего