Неравный брак - Альма Смит

мной. Что они могут в любой момент рассказать всему аулу о моем прошлом. О том, как их будущий лидер сотрудничал с бандитами. Они приехали шантажировать меня. Тобой.

Вероника опустилась на стул, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Все это время он был не только ее спасителем, но и… соучастником? Его прошлое, темное и опасное, наконец настигло их.

— Что они хотят? — прошептала она.

— Пока — ничего. Просто показали, что помнят. Что держат меня на крючке.

— Он провел рукой по лицу.

— Они могут потребовать все, что угодно. Снова использовать мои земли. Или… тебя.

Он встал и подошел к окну, глядя в темноту.

— Я построил всю свою жизнь на том, чтобы быть сильным. Непогрешимым лидером. Чтобы люди верили мне. А все это время за мной тянулся этот шлейф. И теперь он угрожает не только мне, но и тебе. Всему, что я люблю.

Вероника смотрела на его спину, на сжатые плечи. И вдруг ее страх отступил, уступив место острому, щемящему состраданию.

Он был не монстром. Он был человеком. Совершившим ошибку в молодости и расплачивавшимся за нее всю жизнь. Как и она расплачивалась за ошибку отца.

Она подошла к нему и обняла сзади, прижавшись щекой к его спине.

— Мы справимся, — сказала она тихо, но твердо.

— Вместе.

Он вздрогнул от ее прикосновения, затем расслабился, положив свои руки поверх ее.

— Я должен был тебе сказать. Еще тогда. Но я боялся, что ты… что ты увидишь во мне монстра. Предателя.

— Я вижу человека, — ответила она.

— Человека, который пытался выжить. Который ошибся и который пытается это искупить. Как и я.

Он повернулся и обнял ее, прижимая к себе так крепко, будто боялся потерять.

— Они могут вернуться, — прошептал он ей в волосы.

— Они опасны.

— Тогда мы встретим их вместе, — сказала она, глядя ему в глаза.

— Ты не один. Мы — семья. И мы защитим наш дом.

В его глазах появилась надежда, смешанная с изумлением. Он ждал осуждения, страха, отторжения. А получил поддержку. Принятие.

— Ты удивительная женщина, Вероника Касымова, — прошептал он.

— Я не заслуживаю тебя.

— Значит, постарайся заслужить, — она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла дрожащей.

Они стояли, обнявшись, в тишине кабинета, а за окном сгущалась ночь, полная неизвестных угроз. Но теперь они стояли против них плечом к плечу. Не жертва и спаситель. Не пленница и тюремщик. А муж и жена. С общим прошлым. И общим будущим, которое предстояло отстоять.

Глава 22

Наш выбор

Испытание не заставило себя ждать. Через неделю Али и его люди вернулись. На этот раз не тайком, а открыто, с вызывающей наглостью, выстроившись конной цепью на главной площади аула.

Их было человек десять. Холодное оружие при себе, взгляды дерзкие. Они требовали встречи с Касымовым.

Артем вышел к ним один. Но он не был один. За его спиной молча, сжав кулаки, стояли все мужчины аула — от старейшин до подростков. Они узнали о визите бандитов. Узнали о шантаже. И они сделали свой выбор. Они выбрали своего лидера.

Со всеми его прошлыми ошибками. Потому что видели, как он искупил их годами честного труда и заботы о них.

Вероника стояла на пороге дома, сердце колотилось, но в нем не было страха. Была лишь ледяная решимость. Она была готова бороться. За него. За их дом.

— Ну что, Касымов, обдумал наше предложение? — крикнул Али, пожилая самодовольная ухмылка не сходила с его лица.

— Будешь пропускать наши грузы через свой перевал? Или нам придется испортить твой образ непогрешимого вождя перед твоим народом?

Артем стоял неподвижно, его лицо было спокойным и суровым.

— Уезжайте, Али, — сказал он громко и четко, так, чтобы слышали все.

— И не возвращайтесь. Моя земля больше не будет служить вашим грязным делам. Никогда.

— Ошибаешься! — закричал Али.

— Ты будешь делать то, что мы скажем! Или все узнают, что ты — такой же бандит, как и мы! И твоя красавица жена… — его взгляд скользнул по Веронике, полный ненависти и похоти, — узнает, кого она на самом деле выбрала!

Это была ошибка. Роковая ошибка.

Прежде чем Артем или кто-либо другой успел пошевелиться, вперед вышла Вероника. Она не побежала, не закричала. Она сделала несколько спокойных шагов и встала рядом с Артемом, взяв его за руку. Ее лицо было бледным, но голос не дрожал.

— Я уже знаю, кто он, — сказала она, глядя прямо в глаза Али.

— И я знаю, кто вы. Он пытался исправить свою ошибку. А вы… вы лишь тянетесь за ним, как пиявки, пытаясь высосать из него все хорошее, что в нем есть. Вы — слабаки. Потому что сильные не шантажируют. Сильные защищают.

Наступила мертвая тишина. Али онемел от ярости и неожиданности. Он не ожидал такого. Не ожидал, что эта городская кукла посмеет ему противостоять.

— Заткнись, шлюха! — прошипел он и сделал движение, словно хотел spurнуть коня в ее сторону.

Это стало сигналом. Артем рывком заслонил ее собой. А в следующий миг мужики аула сомкнулись вокруг них живым кольцом. Молчаливым, грозным, несокрушимым.

В их руках были вилы, топоры, охотничьи ружья. Их лица говорили сами за себя: тронь их — и будет война.

Али и его банда замерли. Они понимали, что просчитались. Что шантаж не сработал. Что этот человек, которого они считали марионеткой, нашел в себе силы признаться и обрел невероятную силу — силу прощения и поддержки своего народа.

— Убирайтесь, — тихо, но с такой сталью в голосе, что не осталось сомнений в серьезности намерений, произнес Артем.

— Пока живы.

Али с ненавистью посмотрел на них, на сплоченную стену людей, готовых умереть за своего предводителя и его жену. Он что-то хрипло выругался, развернул коня и, давая шпоры, помчался прочь. Его люди последовали за ним.

Угроза миновала. Они победили. Не силой оружия, а силой единства.

Когда пыль улеглась, Артем обернулся к Веронике. Он был бледен, но в его глазах светилось что-то новое — огромное облегчение и бесконечная благодарность.

— Прости меня, — прошептал он.

— За все. За то, что втянул тебя в это.

— Не извиняйся, — она положила ладонь ему на щеку.

— Мы справились. Вместе.

Он наклонился и поцеловал ее прямо перед лицом всего своего народа. И это был не поцелуй собственника. Это был поцелуй равного. Партнера. Любимой.

С тех пор прошло несколько месяцев. Али больше не возвращался. Слухи о прошлом Артема, конечно, просочились, но они не сломили его авторитет, а лишь добавили ему человечности.

Он был своим,