Неравный брак - Альма Смит

Он не успел договорить. Артем одним стремительным движением оказался перед ним. Он не ударил его. Он просто взял его за грудки и притянул к себе так, что их лица оказались в сантиметрах друг от друга.

— Замолчи, — прошипел Артем. Голос его был тихим, но таким насыщенным яростью, что по спине побежали мурашки.

— Ты оскорбляешь не меня. Ты оскорбляешь женщину, которая спасла десятки жизней в этом ауле. В том числе и жизнь моей племянницы. Ты оскорбляешь мою жену. И за это… — он оттолкнул Руслана с такой силой, что тот едва устоял на ногах, — за это нет прощения.

Руслан, опомнившись от ярости и алкоголя, смотрел на него с внезапным страхом. Он понимал, что перешел черту.

— Но… но обычаи… — попытался он оправдаться.

— Обычаи учат уважать силу, ум и доброту, — холодно отрезал Артем.

— А не слепо ненавидеть все чужое. Она доказала, что достойна уважения. А ты… — он окинул Руслана презрительным взглядом, — ты сегодня доказал только свою слабость. Уходи. Пока я не велел выгнать тебя.

Руслан, понурив голову, подошел к выходу, под унизительный шепот и осуждающие взгляды односельчан. Его авторитет был разрушен в одно мгновение.

Артем вернулся на свое место. Его гнев так же быстро утих, как и возник. Он посмотрел на Веронику. В его взгляде не было ни сомнения, ни сожаления. Была твердая уверенность.

— Никто не имеет права оскорблять тебя, — сказал он просто.

— Никто.

Музыка снова заиграла, сначала неуверенно, потом все громче. Праздник продолжился, но атмосфера изменилась. Сцена с Русланом расставила все по местам.

Артем публично, жестоко и бесповоротно встал на ее защиту. Не как на свою собственность. А как на равную. Как на женщину, заслужившую свое место.

Вероника сидела, все еще потрясенная произошедшим. Она смотрела на Артема, на его профиль, освещенный огнем факелов.

Этот суровый, молчаливый человек, который когда-то купил ее, как вещь, только что защитил ее честь ценой потери одного из своих самых верных людей.

Он почувствовал ее взгляд и повернулся к ней.

— Что? — спросил он.

— Спасибо, — прошептала она.

Он покачал головой, как бы отмахиваясь от благодарности.

— Это правда. Ты заслужила свое место здесь. Своим умом. Своими руками. Своим сердцем. Я просто констатировал факт.

Праздник длился до глубокой ночи. Когда гости стали расходиться, Артем и Вероника остались одни во дворе, залитом лунным светом и уставшем пустыми тарелками и чашками.

Он подошел к ней.

— Ты устала. Иди спать.

— А ты? — спросила она.

— Я еще посижу. Проветрю голову.

Она кивнула и сделала шаг к дому, но он снова остановил ее.

— Вероника.

Она обернулась.

— Ты сегодня хорошо танцевала, — сказал он, и в уголках его глаз дрогнули незнакомые морщинки — почти что улыбка.

— Ты хорошо учил, — ответила она, и ее губы сами растянулись в улыбке.

Она вошла в дом, оставив его одного под звездами. Ее сердце было переполнено странным, сложным чувством. Была боль за Руслана, за его падение. Была благодарность Артему. Была радость от принятия аулом.

И была какая-то новая, тихая теплота по отношению к этому молчаливому, суровому мужчине, который оказался способным на такую ярость ради нее и на такую нежную поддержку в танце.

Она легла спать, но долго не могла уснуть. В ушах все еще звучала музыка, а перед глазами стояло его лицо — яростное в гневе и неожиданно мягкое в лунном свете, когда он сказал ей, что она хорошо танцевала.

Праздник закончился. Но что-то новое между ними только начиналось. Что-то хрупкое и пугающее, но уже неизбежное.

Глава 16

Урок

Утро после праздника было тихим и натянутым. Воздух в доме, еще вчера наполненный музыкой и смехом, сегодня казался густым и неподвижным. Все помнили сцену с Русланом. Помнили ярость Артема. Помнили его беспрецедентную защиту Вероники.

Сама Вероника чувствовала себя немного потерянной. Ее принятие аулом, столь желанное, теперь казалось купленным ценой раздора.

Она спустилась на кухню, где Залина, хмурая и молчаливая, готовила завтрак. Амина, уже почти оправившаяся, пыталась ей помочь, но ее движения были вялыми.

— Доброе утро, — тихо сказала Вероника.

Залина бросила на нее короткий взгляд и кивнула, ничего не ответив. Амина улыбнулась слабо.

— Доброе утро. Вы хорошо поспали?

— Сносно, — соврала Вероника. Она почти не спала, перебирая в голове события вечера.

Вошёл Артем. Его лицо было привычно непроницаемым, но в глазах читалась усталость. Он сел за стол, кивнув в ответ на их приветствия. Завтрак прошёл в гнетущем молчании.

Первым его нарушил Артем.

— Руслан уехал в горы, — произнёс он, отламывая кусок хлеба.

— К дальним пастбищам. На неопределённое время.

Залина замерла с чайником в руке.

— Надолго? — спросила она, и в её голосе прозвучала тревога. Несмотря на всё, Руслан был частью семьи, её опорой.

— Пока не остынет, — холодно ответил Артем.

— И не поймёт. Его слова были оскорблением не только для Вероники, но и для меня. Для моих решений.

Он посмотрел на Веронику, как бы ожидая её реакции. Она опустила глаза. Она чувствовала себя виноватой, хотя разумом понимала, что это не так.

После завтрака Артем не ушёл по делам, как обычно. Он остался в доме, что было странно. Он казался задумчивым, даже немного потерянным.

— Пойдём, — неожиданно сказал он Веронике.

— Покажу тебе кое-что.

Он повёл её не в конюшню и не во двор, а в дальний конец дома, в маленькую, всегда запертую комнату, которую она всегда принимала за кладовку. Он достал ключ, висевший у него на поясе, и отпер массивный замок.

Внутри пахло пылью, старой бумагой и ладаном. Комната была не кладовкой, а кабинетом. Но не таким, как его рабочий кабинет. Это было святилище памяти.

На стенах висели старые, пожелтевшие фотографии. На полках стояли книги в потрёпанных переплётах и аккуратные папки с бумагами.

— Это комната моего отца, — тихо сказал Артем.

— А потом — моего старшего брата.

Он подошёл к одной из фотографий. На ней был запечатлен суровый мужчина в черкеске, с усами и пронзительными глазами, очень похожий на самого Артема.

Рядом с ним — женщина с добрым, усталым лицом. И двое мальчиков — подросток, смотрящий на отца с обожанием, и малыш лет пяти, который пытался казаться таким же серьёзным, как и старшие.

— Мой отец. Мать. Мой брат Ислам. И я.

Вероника молча смотрела на фотографию. Она впервые видела его семью. Видела