Пьесы и тексты. Том 2 - Михаил Юрьевич Угаров

Вот у меня, например… (Порылась в сумочке и достала часики.) …у меня, например, Патек Филипп. А у этого (ткнула в Сережу толстым пальцем) – Рифлер. Никакой не вижу необычайности.

ЛИСИЦЫН. Потому что ты дура. (Возвратил Сереже часы.) Возьмите свой Рифлер, мальчик. (Крупе.) Ты дура. А для них нет необычайностей. (Глубоко задумался.) Или наоборот? Для дурака все необычайно? Эту мысль я продумаю. Как вы считаете, мальчик?

СЕРЕЖА. Я не знаю.

ЛИСИЦЫН. Тугое место. (Понуро пошел к прибрежному кусточку.)

СЕРЕЖА. Позвольте! Вы, должно быть, не знаете, но мне уже двадцать один.

ЛИСИЦЫН. И что?

СЕРЕЖА. А вы говорите мне: мальчик.

ЛИСИЦЫН расстегивает штаны, писает в кусты.

ЛИСИЦЫН (грустно улыбаясь). А потому что мне плевать. (Писает.)

КРУПА (Лисицыну). Кнацай!

ЛИСИЦЫН. А что?

КРУПА. Это накатчик.

ЛИСИЦЫН. Неужели?

КРУПА. Я трекнула. У меня нюх.

ЛИСИЦЫН. Какой же он накатчик? Это гольчик, лох.

КРУПА. Накатчик. Я трекнула.

ЛИСИЦЫН. А мне-то что до этого?

КРУПА. Как что?! Он за нами фигарить пришел.

ЛИСИЦЫН. А мы его на зыхер. Пуговку покрутим. Охота мне нынче пуговок покрутить.

КРУПА. Но-но! Я на призет поставлена. Покоцать его надо!

ЛИСИЦЫН. Вот только без этого, без этого! Надоело-то как!

КРУПА. Я овчарка. Ты скажи.

ЛИСИЦЫН. Что сказать-то?

КРУПА. Либо – фас, либо – фу.

ЛИСИЦЫН. Как ты мне надоела. Фу, фу… Лежать.

КРУПА. Барно. (Крупа ложится в траву.)

СЕРЕЖА крутит головой, не понимая, конечно же, ни слова.

ЛИСИЦЫН закончил писать. И прежде чем застегнуть штаны, подпрыгнул несколько раз.

ЛИСИЦЫН. Черт! Сколько его ни тряси, а последняя капля в штаны. Зачем так сделано? Закон неизбежности.

КРУПА наблюдает в это время тихий ход облаков.

ЛИСИЦЫН сел на краешек СЕРЕЖИНОГО пледа, отодвинув в сторону его длинные ноги.

Мальчик! Покажите мне еще раз вашего Рифлера!

СЕРЕЖА подает ему часы.

Послушайте, мальчик, что я вам скажу! Когда я был маленьким, у моего отца был точно такой же Рифлер. Я тебе не раз рассказывал эту историю, Надя. Ты помнишь?

КРУПА. Ты ее всем рассказывал. Все ее знают.

ЛИСИЦЫН. Послушайте, мальчик! Я был маленьким. У моего отца был Рифлер. Я, бывало, решу верно задачку про купцов, аршины, сукно и сумму в результате, а отец за это даст мне послушать Рифлера. Посадит, бывало, в глубокое кресло, чтоб ножки мои не доставали пола, достанет свой Рифлер и даст послушать. Маленький мальчик, что ему еще нужно? Весь, бывало, замру, одни ушки и останутся, а сердце так и стучит. У маленьких мальчиков ушки вот такие! (Сложил колечком указательный и большой пальцы.) Про сердечко маленьких мальчиков смешно даже и говорить. Заячье, тепленькое, вот такое. (Показывает полмизинца.) Что ж я вам объясняю, ведь вы, должно быть, и сами знаете. (Припадает к Сережиной груди, слушает.) Ага! Ага! Точь-в-точь! Надя, иди послушай! Точно ложечкой размешивают сахар в тонком стакане. Не стучит даже, а так вот легонько позванивает. Надя, иди послушай! (Растроганно.) Точь-в-точь вот таким манером отец размешивал в стакане сахар. Брови нахмурены. Недоволен. А я сижу напротив него, и в голове перебираю все мои проступки сегодняшнего дня. О, вы, должно быть, все знаете про это, ведь вы сам мальчик. Кто-то измазал клеем кошкину шерсть. Кто-то в кабинете перекусал пополам все карандаши. Кто-то проткнул на карте дырку у бедных киргизов. Целый список. И вот грязным испуганным пальчиком я тычу, гадая: нумер третий? Восьмой? Двенадцатый? Кто выдал? Как узнали?

СЕРЕЖА. Я на карте мира закрасил Японию в синий цвет, чтоб утопить ее в Японском море.

ЛИСИЦЫН (радостно). Наказали? Сильно? Больно?

СЕРЕЖА. Нет. Принялись плакать. Там ведь мой дядя погиб, в японской войне.

ЛИСИЦЫН (тоскуя). И никому не объяснишь, что кошка не хотела сидеть на детском стульчике, даже гуммиарабик ее не приклеивает. Что бенгальский тигр перекусывает лань пополам, и не шатаются у него после этого молочные зубы, как у некоторых.

КРУПА (тихо). Коробочка.

ЛИСИЦЫН. И склеил я коробочку, и снес ее отцу, чтоб он положил туда свой Рифлер, ведь донышко в ней я специально выстелил ваткой, чтоб Рифлеру не жестко было. Отец посмотрел на меня с таким сожалением! Ну представьте, что может склеить маленький мальчик? Грязно, неаккуратно, кое-как. (Смахнул слезу.) Маленький мальчик сел на диванчик… (Вздохнул.) Я эту коробочку даже ночью вставал клеить, она мне снилась аккуратною такою.

КРУПА (тихо). Мусор.

ЛИСИЦЫН. А потом в мусоре я нашел ее выброшенною. Он ее тотчас же и выбросил в мусор.

СЕРЕЖА. А я… (Разволновался.) А я один раз… Со мной вот что было. Отпросился я гулять в крестьянские поля. А сам тем временем ушел нечаянно к речке. Совсем в другую сторону, куда строго-настрого! И там увидел меня нечаянно дядя Василий Алексеевич. Дома меня и спрашивают: где был? Я сказал, что в крестьянских полях гулял.

ЛИСИЦЫН. А дядя и выдал.

СЕРЕЖА. Дядя Василий Алексеевич удивился, посмотрел на меня. И промолчал.

ЛИСИЦЫН. Как раскрылось? Видно, вы сами и проговорились? Или все-таки дядя?

СЕРЕЖА. Дядя в японской войне погиб, никому ничего не сказал. Так никто там, в России, и не знает, что я к речке ходил. Мои все там, в России, остались. (Вдруг Сережа удивился, уставился на Лисицына.) Позвольте! (Достал часы и протянул их Лисицыну.) Позвольте! Да ведь это же вовсе не Рифлер. Почему вы говорите – Рифлер? Это Мозер. Вот посмотрите, здесь написано мелкими буквами: обыкновенный Мозер и компания, а вовсе не…

ЛИСИЦЫН. Точно. Мозер. Я забыл. (Хлопнул себя по лбу.) Конечно же. Обыкновенный Мозер. Забыл…

СЕРЕЖА (подозрительно). А у вашего отца какие же часы были? Мозер? Или все-таки Рифлер?

ЛИСИЦЫН (скучая). Черт его знает. Я ведь, мальчик, плохо что помню.

Пауза.

СЕРЕЖА. А вы откуда? Из Цюриха?

ЛИСИЦЫН (быстро). А что?

КРУПА. А что?

СЕРЕЖА. А куда? В Люцерн?

ЛИСИЦЫН. Нет.

КРУПА. Нет, не в Люцерн.

СЕРЕЖА. А куда?

Пауза.

ЛИСИЦЫН. А откуда?

СЕРЕЖА. Из Цюриха.

ЛИСИЦЫН. А в России – откуда?

СЕРЕЖА. А вы?

Пауза.

ЛИСИЦЫН. Послушайте, мальчик! Смешной какой… Нельзя отвечать вопросом на вопрос.

СЕРЕЖА. Но ведь вы и сами так же отвечаете.

ЛИСИЦЫН. А вы все-таки откуда будете?

СЕРЕЖА. Из Темникова. А вы?

ЛИСИЦЫН. Из Темникова? Это что же за город такой? Ты, Надя, знаешь этого Темникова?

КРУПА. Такого я не знаю. Не знаю и не слыхала. Какой губернии?

СЕРЕЖА. Тамбовской.

ЛИСИЦЫН. Хм… Не знаем, не слыхали. Что за город?

СЕРЕЖА. Уездный. На реке Мóкша.

ЛИСИЦЫН. Что за река? Не слыхал, не знаю.

СЕРЕЖА. Приток Оки. Оку знаете? Да сами-то вы откуда?

КРУПА. Темников. Хм… Задворки? Татары?

СЕРЕЖА. Мордва. Мокшане. А больше русские.

ЛИСИЦЫН. Темников? Это по фамилии? Как ваша фамилия?

СЕРЕЖА (быстро). А ваша?

Пауза.

Это от темника название. У татар десять тысяч тьмою называлось. А темник – начальник над тьмою. Мамай был темником, и Ногай тоже, его хан Тохта побил. Это в русской истории написано. Не читали про Мамая и Ногая?

ЛИСИЦЫН. Паршивый городишко?

СЕРЕЖА. Тихий. Там красиво. У Мóкши – приток Сáтис с речками Пуштóю и Сарóвкою. В Мóкшу впадает Сармá и Варнáва, Шóкша и Ерéмша с Мéрдушем. Левый приток – Áксель с Ужёвкою, Юзгóю и Вáдом.

ЛИСИЦЫН (перебивая его). А мы вот только что были в опере, Вагнера слушали. Боже, как пела фройляйн Лискен! И послушайте, мальчик, какие были имена у валькирий: Гердхильда, Ортлинда, Вальтраута, Швертлейта, Гримгерда, Росвейса! А вы?.. Что такое вы говорите: Мокша-Шокша, Еремша, Мердуш… Фу! Разве может так называться хоть что-нибудь на свете? Ох, эти бедные речки, эти скудные селенья…

СЕРЕЖА (подхватывая). «Край родной долготерпенья,