Бывшие. Дочь для монстра - Дарина Вэб

Что-то душа не на месте. Карина редко так себя ведёт:

— Хорошо. — смотрю им вслед и глубоко вздыхаю.

Как бы было классно, если бы Гордей был семьянином. У Карины, наконец, был бы хороший, заботливый отец. Но увы, Гордей — сам ещё ребёнок.

— Я Карину забрала. — подхожу к тренеру. — У неё что-то случилось?

Тренер отвлекается от улыбчивых мамочек, хмуро смотрит на меня:

— Карина разленилась. Я указал на её ошибки, и она решила, что я придираюсь. Поговорите с ней. — и всё.

Тренер быстро занялся другими родителями, давая понять, что больше ему сказать нечего.

Меня удивило его отношение, но я не стала углубляться.

Когда присаживаюсь в машину, Гордей с Кариной резко замолкают. Смотрю на них и понимаю, что у них заговор, но по какому поводу, очень интересно.

Машина трогается с места, а мы продолжаем молчать, в итоге я не выдерживаю:

— О чём вы говорили? — спрашиваю Гордея.

Карина быстро вклинивается и отвечает за него:

— Горыныч рассказывал, что вёл себя хорошо и за тобой приглядел, пока меня не было.

Видно, что она выкручивается, но вытягивать не буду, всё равно не расскажет.

— Расскажи, что произошло на сборах? — спрашиваю Карину.

Она складывает руки в замок и хмурится. Я понимаю, что неприятно, когда тебя критикуют, особенно после больших похвал. Но и так реагировать какой смысл. Нужно прислушаться и работать в полную силу.

— Тренер злой, вот что случилось. — буркает себе под нос.

Ну так не пойдёт, это не ответ:

— Потому что ты разленилась? — не обвиняю, спрашиваю, потому что взрослые тоже могут лукавить.

— Это тебе тренер сказал, и ты ему веришь? — возмущается она.

— Я пока никому не верю, хочу услышать твою версию. — должна же я разобраться в ситуации.

Мне не нравится вся эта ситуация. Дочь всегда мечтала быть классным футболистом, а для этого нужен хороший тренер и огромное желание.

— Я играла, как обычно! А он постоянно придирался, всё ему не так. То я не так ударила, то не там встала, то гольфы не поправила, то дышу неправильно. Я делала всё как обычно! — завелась она.

Гордей отмалчивается, что совсем на него не похоже. Обычно он в каждой бочке затычка, но я благодарна, что он держит слово и не лезет в нашу жизнь.

— Ладно, на тренировку поедем вместе. Не расстраивайся. Нам ещё надо решить, в какую школу тебя записать. — рассуждаю вслух.

Эта неделя будет тяжёлой хотя бы потому, что нам обоим придётся вливать в новые коллективы и привыкать к новому расписанию.

— Мам, я знаю в какую школу хочу. В спортивную. И уйти от этого тренера. — заявляет такое перед соревнованиями.

— Ты понимаешь, что подведёшь свою команду? — быстро вспыхиваю, потому что не люблю подводить людей, и дочь учу тому же.

— Не подведу. Меня сделали запасной. — снова бурчит.

Вот это поворот. С чего вдруг?

— Это как? Из лучшей нападающей в запасные? — меня аж передёрнуло.

Не бывает такой резкой перестановки без всяких оснований.

— Ага, поставили Дашку на моё место, у неё мама сговорчивее. — рассуждает как взрослая.

— Прекрати! — запрещаю я ей собирать сплетни.

— Её подружка сдала, так что это правда. — обиженно говорит Карина.

У меня в голове не укладывается то, что сказала дочь. Пытаюсь переварить информацию и мне становится противно. Даже в детском спорте, происходят ужасные вещи. Всё решают хорошие или приятные связи.

Фу! Противно!

— Карин, ты не грусти, мама всё решит, она у тебя пробивная. — останавливаемся возле подъезда. — И ещё мне нужно уехать. Но обещаю, как только вернусь, обязательно сходим с тобой в кино. Договорились? — смотрит на Карину.

И вот опять обещание. А я просила ничего не обещать. Она ребёнок и будет ждать.

— Надолго уезжаешь? — дует она губы.

Гордей вздыхает, переводит взгляд на меня:

— Думаю, что да. Но ты присматривай за мамой, теперь ты за неё отвечаешь. — продолжает буравить меня тоскливым взглядом.

Карина обнимает Гордея со спины и чмокает в щёку:

— Ты клёвый Горыныч, хотела бы я такого папу. — и выходит из машины.

Её слова как ножом по сердцу. Хочется вернуть её и сказать, что вот он и есть твой отец, наслаждайся. Но нет, потом будет хуже.

— Спасибо тебе за всё. — улыбаюсь Гордею и открываю дверку.

— Юль. — зовёт Гордей, я оборачиваюсь. — Я буду рад, если ты позвонишь. — проводит костяшками пальцев по щеке.

Я чувствую его нежность, таю от прикосновения, но беру себя в руки и молча выхожу из машины.

33 глава

Юля

Если бы я знала, что будет так грустно спать одной после двух ночей, проведённых с Гордеем, наверное, повременила бы со своим условием. Но это лишь мои эмоции, с которыми разум абсолютно не согласен. Поэтому я сделала всё правильно.

Я ведь уже не в юном возрасте, чтобы поддаваться гормонам. Я мать и в первую очередь думаю о психическом здоровье своего ребёнка.

В квартире не осталось даже следа от аварии, произошедшей прошлым вечером. Новый потолок блестел своей белизной и ни капли воды.

Конечно, и этот момент добавил плюсов в копилку Гордея. Я благодарна ему за помощь и заботу, но решения не изменю.

Утром мы с дочерью поехали в спортивную школу, про которую она говорила. Удовольствие не из дешёвых, но думаю, что потяну.

Уже бывшему тренеру пришлось позвонить и отказаться от его услуг. Он был в шоке, даже обвинил Карину во вранье. Причём я даже не говорила про слова Карины. Значит, знал, что рыло его в пушку.

Нисколько не пожалела, что забрала дочь из его команды. А как была счастлива Карина, не описать словами.

Спортивная школа оказалась ещё и рядом с домом. Мне не придётся торопиться с работы, чтобы успеть её забрать. Будет сама доходить.

Мы проболтались целый день. Зато успели сделать много дел. Карина даже попробовала поиграть в новой команде. И новый тренер был поражён её способностями.

Вот я и убедилась в корыстных целях бывшего тренера. Как же это всё-таки мерзко.

На следующий день я отвезла Карину в новую школу, а сама поехала на встречу с Яном.

До чёртиков надоели эти качели. То работаю, то не работаю, то снова работаю и так по кругу. Хочется уже прибиться к месту и спокойно отрабатывать свои рабочие часы.

Характер Яна мне импонировал больше. Поэтому я даже не волновалась, заходя в его кабинет.

Ян лучезарно улыбнулся, но глаза его так и остались грустными. Хотелось спросить, что случилось, но я абсолютно чужой