Жизнь есть сон - Педро Кальдерон де ла Барка

Вот эту шпагу мне дала.

Пора мне обнажить ее!

Ее значенью доверяя,

Сказала мать: «Дитя мое,

Без страха в Польшу отправляйся

И там в собрании знатнейших

Ты эту шпагу покажи;

Быть может, в ком-нибудь найдут

Твои страданья утешенье

И помощь – бедствия твои».

Достигла польских я пределов.

Опустим то, что здесь неважно

И что тебе уже известно.

Ты знаешь, буйный конь примчал

Меня к твоей темнице страшной,

Где ты с великим удивленьем

Меня увидел; знаешь ты,

Что пожалел меня Клотальдо,

Пощады для меня просил,

Что, внемля просьбам старика,

Меня простил король. Затем,

Узнав историю мою,

Клотальдо мне велел надеть

Наряд, мне больше подходящий.

Я стала фрейлиной Эстреллы,

И удалося мне нарушить,

Согласье между них и свадьбу

Хотя на время задержать.

Опустим то, что во дворце

Меня опять ты увидал

И форму прежнего виденья

Ты с новой женскою смешал.

Скажу я прямо, что Клотальдо,

Увидев, как полезен будет

И государству и ему

Астольфа и Эстреллы брак,

Мне посоветовал оставить

Все притязания мои.

Теперь, великий Сигизмунд,

За все ты можешь отомстить:

Ты вышел из темницы мрачной,

Где ты по чувствам был лишь зверь

И где страдания свои

Переносил, как твердый камень.

Отмщенье ты отцу готовишь

И против родины своей

Ты поднял меч. И я пришла

Тебе помочь, соединяя

В себе Палладу и Диану,

Под латами одной богини

Имея пышную одежду

Другой. Обоим важно нам

Не допустить осуществиться

Мечтам Астольфа и Эстреллы:

Моим супругом будет он,

Когда похитил честь мою.

И ты препятствовать им должен:

А то они, располагая

Войсками двух могучих царств

И силу большую имея,

Сомнительной твою победу,

Пожалуй, сделают. К тебе

Как женщина я прихожу,

Защиты я прошу смиренно;

Но как мужчина, я сумею

Твой дух на подвиг возбудить,

А подвиг тот – добыть корону.

Как женщина склонясь, слезами

Хочу твое я сердце тронуть

И как мужчина шпагой смело

И жизнью всей тебе служить.

Когда меня ты вновь полюбишь

Как женщину, в защиту чести

Тебя убью я как мужчина.

В завоевании любви[57]

Тебе я жалуюсь смиренно

Как женщина, но как мужчина

Сумею честь свою вернуть.

Сигизмунд (в сторону)

О боже! Если в самом деле

Я сплю глубоким сном и грежу,

О прошлых днях воспоминанья

В душе моей сотри бесследно.

Ведь я не мог во сне увидеть

Все, что теперь припоминаю!

О боже, кто понять сумеет

Все эти вещи? Кто принудит

Себя ни об одной не думать?

Кто был в подобном затрудненьи?

Когда лишь сонной грезой было

Мое величие и блеск,

То почему ж она теперь

Столь ясно и определенно

О них рассказывает мне?

Так, значит, это не был сон!

А если истина, то здесь

Другое вижу затрудненье!

Как называет жизнь моя

Все это сном? Иль наша слава

На сон похожа до того,

Что мы действительную славу

Считаем ложью и обманом,

А славу, созданную грезой,

Считаем истиной? Ужели

Так мало разницы меж ними,

Что можно задавать вопрос,

Принять ли то, что видим мы,

Чем наслаждаемся порою,

За истину или за ложь?

Иль так похожи друг на друга

Оригинал и подражанье,

Что в нас сомненье возникает,

Который же оригинал?

Но если, словно тень, исчезнут

Величие и блеск людей

И их могущество и слава,

Сумеем захватить для счастья

Хоть то короткое мгновенье,

Какое нам дано в удел!

Ведь если мы лишь спим и грезим,

То жизнью насладится тот,

Кто и во сне ей насладится.

В моих руках здесь Розаура,

Душа моя полна любовью

К ее небесной красоте;

И так воспользуемся счастьем!

Она доверчиво пришла

Защиты у меня просить;

До этого мне дела нет!

Она в моих руках, и я

Люблю ее. Она моя!

Все это сон; и если сон,

Теперь о счастьи будем грезить,

А после пусть беда приходит!

Но ах! своими же словами

Я должен обличить себя!

Ведь если это сон и греза,

Кто согласится потерять

За человеческую славу

Божественную? Разве благо

Минувшее не тот же сон?

Кому на долю выпадало

Столь героическое счастье,

Чтобы, о нем воспоминая,

Он не сказал: «То был лишь сон!»

И если я теперь предвижу

Разоблачение обмана,

И если я теперь уж знаю,

Что наслажденье – только пламя,

Которое в ничтожный пепел

И легкий ветер обратит,

Я буду к вечному стремиться!

Оно – живительная слава,

Перед которой прах ничтожный

Величие и блеск людей.

Я вижу – чести лишена

Красавица, и государю

Приличней возвращать ее,

Чем отнимать рукою смелой.

Клянусь Творцом! Я постараюсь

Ей честь сперва вернуть, а после

Свою корону добывать.

Соблазна так избегнем мы,

А он не мал. (Солдатам.)

Друзья, к оружью!

Сегодня битву дам я раньше,

Чем солнца яркие лучи

В водах темно-зеленых моря

Схоронит сумрачная ночь.

Pозауpа

Как, государь, уходишь ты?

Ужели горести мои

Не заслужили даже слова?

Возможно ль, государь великий,

Что ты меня не хочешь слушать?

Смотреть не хочешь на меня?

Сигизмунд