Жизнь есть сон - Педро Кальдерон де ла Барка

Небес решенье неизменно,

И лжи презренной не найдется

В предвечной книге у Творца,

В которой буквами златыми

И на лазоревой бумаге

Написана судьба людей!

Что там написано однажды,

То не обманет, не солжет.

Обман и ложь созданье тех,

Кто в смысл великих предсказаний

Проникнуть хочет неискусно.

Вот мой отец стоит пред вами!

Он оградить себя хотел

От зла, которым угрожала

Судьба, когда царем я стану,

И воспитал меня, как зверя,

В пустыне дикой и безлюдной.

И если б я родился кротким,

И если б царственная кровь

Во мне текла струей ленивой,

То воспитание такое

Дало бы мне привычки зверя!

Прием искусный уничтожить

Дурные свойства человека!

И если бы сказали нам:

«Вот этот дикий зверь, проснувшись,

Вас растерзает», – неужели

Мы стали бы его будить,

Избегнуть гибели желая?

Когда бы кто-нибудь сказал:

«От этой шпаги ты умрешь», —

Того сочтем безумцем мы,

Кто, избежать желая смерти,

Клинок к своей груди приставит.

И если б нам известно было,

Что мы погибнем в бурном море,

Ужели б в море мы пустились,

Когда оно вздымает гордо

Зубчатые громады волн,

Кудрявые холмы кристаллов?

С моим отцом случилось то же,

Что с тем, кто на свою погибель

Разбудит яростного зверя,

Кто шпагу обнажает, зная,

Что он погибнет от нее,

Иль с тем, кто в море выплывает

Тогда, когда оно бушует[60].

И если б даже спящим зверем

Мой непокорный был характер,

А гнев мой – шпагою в ножнах,

А злоба – тишиною моря,

То все ж судьбы не победить

Жестокостью и грозным мщеньем:

Кто мстит, ее ожесточает.

Над ней победу одержать

Возможно лишь тому бывает,

Кто кроток и благоразумен.

До наступления беды

От ней спастись и уберечься

Нельзя тому, кто безрассудно

Стремится сам ее накликать!

И ясно, что смиреньем можно

Нам защищаться лишь тогда,

Когда ударит час несчастья!

А избежать страданий тяжких

Никто не властен на земле.

И пусть послужит вам примером

Все, что случилось в эти дни.

Немало здесь событий чудных,

Ужасных бед и приключений!

Не странно ли, друзья мои,

Что, несмотря на все старанья,

Отец лежит у ног моих,

Что он монарх – и побежден?!

Да, было здесь решенье Неба,

Его хотел он изменить,

И все ж не смог. Дерзну ли я,

Неопытный, ничтожный воин,

И меньший по годам и знанью,

Дерзну ли изменить его?

О встань, сеньор, и дай мне руку,

И, чтобы ты вполне поверил,

Что заблуждался ты, желая

Небес решенье изменить.

Скорее обними меня,

А я к твоим ногам склоняюсь.

Василий

Мой сын, какое благородство!

Ты как бы снова зачат мною!

Ты по природе государь,

Тебе приличны лавр и пальма,

Ты победил, и пусть тебя

Твои деяния прославят!

Все

Да здравствует наш Сигизмунд!

Сигизмунд

И так как я хочу немало

Побед великих одержать,

То выше всех одна победа —

Победа над собой! Астольф,

Дай руку милой Розауре;

Ведь ты ее должник, и ныне

Я этот долг хочу взыскать.

Астольф

Согласен я, что должен ей;

Чья дочь она, не знаем мы,

И униженье и бесчестье

Жениться князю на такой!

Клотальдо

Постой, довольно! Розаура,

О князь, не меньше благородна,

Чем ты. Ее отец – Клотальдо,

Он шпагой защитит ее.

Астольф

Возможно ли?

Клотальдо

Я не хотел

Вам тайны этой открывать.

Пока я не увижу дочь

Любимой всеми и в почете —

И замужем за государем;

Рассказ об этом очень длинен,

Но все же дочь она моя.

Астольф

А если так, то я согласен.

Сигизмунд

А чтоб красавица Эстрелла

Поменьше плакала, грустила,

Теряя храброго Астольфа,

Свою ей руку предлагаю;

И если счастьем я и славой

Не выше славного Астольфа,

То все же с ним могу равняться!

Дай руку мне.

Эстрелла