Стоики и другие пьесы - Дмитрий Алексеевич Данилов

понимаю, что и дальше будет только сплошная скука. Но я вижу деятельность господина следователя. Что он всех допрашивает. Мне до него не достучаться. Мне не объяснить ему. Ничего мне ему не объяснить. Что скука пожирает нас всех. Что скука пожрала меня. Просто скучно очень стало всё, и всё. Нет, трудно, конечно, объяснить. Вроде причин-то особых не было. Все вроде нормально. Все хорошо. Да и не только в скуке дело. Тут дело в том, что невозможно объяснить, что это вообще такое. Почему вот так вдруг хочется. Невозможно объяснить, нипочему. Вот, понимаете, какая фигня. Скука – это все фигня. Нет, не из-за скуки, если так уж рассудить, а непонятно из-за чего. Просто как-то вот так. Необъяснимо. Если можно так выразиться. Это все непонятно от чего делается. Господин следователь, не ищите каких-то причин.

Что-то уже много времени прошло. Или мало. Чувство времени стало каким-то непонятным. Я не понимаю, сколько времени прошло. Я летаю все время над Землей. Могу перемещаться в любое место на Земле. На любой континент. Хочешь, в Уругвай, хочешь, в Новую Зеландию. Все это быстро, мгновенно. И я что-то никуда не улетаю, не перемещаюсь куда-то там, в этот, как его, загробный мир. Летаю над Землей.

Посмотрим, как будет дальше. Но пока вот так. Ну ладно, меня, в принципе, все устраивает. Я уже понял, что, скорее всего, будет просто длиться эта бесконечная скука. Может, это такое мне наказание. Все время будет просто скучно, и все.

Господин следователь! Господин следователь! Заканчивайте вы эту вашу байду! Не о чем спрашивать! Ничего не было! Даже, знаете, я вам так скажу, и самоубийства не было, ничего вообще не было. Просто вот не было вообще ничего. Мне сейчас трудно это вам объяснить, но просто вот, знаете… ничего не было. Ничего. И ничего нет и не будет. Да, как-то вот так[5].

Ж. Ой… Не припоминаю что-то. Как вы сказали? М-м-м… А, да. Ну, помню, смутно. Да, мы встречались один раз вроде бы, если я не путаю. Вот… знаете, даже не помню. Передавал что-то мне. Или… Нет, не помню.

М. Да, одноклассник мой. Правда, что ли? Ну, вообще! Во как. Жалко. Надо же. Да я про него ничего толком не знаю. Недавно у нас встреча одноклассников была. Никогда он на эти встречи не приходил и вдруг пришел. Ну, мы поговорили немного. Да так, ни о чем. Ну, где работаешь, то-сё. Сказал, что менеджером работает. Обменялись телефонами, договорились созвониться, встретиться. Ну конечно, не созванивались. А до этого с самой школы не виделись. Нет, в школе не дружили особо. Да я уж не помню, если честно. Учился хорошо, да.

Ж. Знаете, что-то смутно припоминаю. Да, пересекались по работе. Если я его ни с кем не путаю. Он нам вроде бы тексты рекламные писал. Ну это очень давно было. Я его буквально пару раз видела, он за деньгами приезжал. Очень смутно помню. Даже странно, что у него мой телефон сохранился. Какой ужас, ну надо же.

М. Фамилию помню, а кто, что – хоть убей. Нет, не могу вспомнить. А… Да, точно. Вспомнил. Мы с ним в больнице вместе лежали. У меня воспаление легких было. У него? Да не помню я. Да просто обычный парень. Ничего не могу конкретного сказать.

Ж. Совсем не помню его. Ничего не могу о нем сказать.

М. Я его очень смутно помню. Да, был парень такой. Ничего не могу о нем сказать.

Ж. Я ничего не могу о нем сказать.

М. Нет, ничего не могу сказать о нем.

Ж. Ой, я совсем ничего не могу о нем сказать.

М. Не могу о нем ничего сказать.

Ж. Вообще совсем ничего не могу о нем сказать.

М. Я ничего не могу о нем сказать.

Ж. Нет, ну что вы; не могу, не могу ничего сказать о нем.

М. Я ничего не могу о нем сказать.

Ж. Я ничего не могу о нем сказать.

М. Я ничего не могу о нем сказать.

Ж. Я ничего не могу о нем сказать.

Занавес.

2018

Свидетельские показания

Предыстория

Сын жены рассказал о диком случае: мимо его окна пролетел человек. Разбился насмерть. Почти тут же приехала полиция, следователь стал опрашивать соседей погибшего по подъезду. Никто об этом человеке ничего не знал.

Вот из этой ужасной, трагической новости родился сюжет пьесы «Свидетельские показания». Невидимый следователь опрашивает соседей, сослуживцев, знакомых погибшего человека. Вся пьеса – последовательность монологов этих людей.

Я успел показать эту пьесу Михаилу Угарову в январе 2018 года. Он сказал, что ему эта пьеса понравилась, но чего-то в ней не хватает, а чего именно, он сказать не может. «Подумайте», – сказал он мне. Я подумал и добавил в текст пьесы монолог погибшего главного героя с того света. Угаров посмотрел новый вариант и вынес вердикт: «Вот теперь всё встало на свои места». Михаил Юрьевич планировал устроить читку этой пьесы в Театре. doc и, если она пройдет удачно, поставить спектакль. Но этим планам не суждено было сбыться из-за ухода МЮ.

Первым постановщиком этой пьесы стал Семен Александровский, премьера состоялась в красноярском «Театре на крыше» летом 2018 года. Семен сказал мне, что реплика главного героя кажется ему совершенно лишней. Я не стал возражать против этого режиссерского видения. С тех пор пьеса ставилась в разных театрах еще семь раз. Одни режиссеры включали эту спорную реплику в свои постановки, другие обходились без нее. Я решил, что в тексте пьесы она все же будет, с ремаркой, что наличие или отсутствие этого фрагмента оставляется на усмотрение режиссера.

Что вы делали вчера вечером?

Пьеса-невербатим

Что вы делали вчера вечером?

Я? Да вам-то какое дело?

Что вы делали вчера вечером?

Пошел на… (Использование нецензурных слов – на усмотрение постановщика.), урод.

Что вы делали вчера вечером?

Странный вопрос какой-то. А почему вы спрашиваете? Для театра? Это как? Что это за театр такой, что вот так людей на улице спрашивают? Нет, не знаю про такое. Театр – это, ну… прийти в театр, посмотреть комедию, время провести культурно. А не вот это вот. Ерунда какая-то.

Что вы делали вчера вечером?

Что я делал? Ох,