Носитель: Цена знания - Иван Несветов

— Ты меня вообще слышишь? — она остановилась напротив, уперев руки в бока. — Или я для тебя как эта стена — есть, но не замечаешь?

— Слышу, — ответил Райан.

— И что ты слышишь?

Он помолчал.

— Ты злишься.

— О, гениально. Архив подсказал или сам догадался?

— Архив молчит.

— Тогда может, ты сам включишь голову? Я не могу больше, Райан. Я не могу смотреть на твоё лицо, на котором ничего не написано. Я не знаю, о чём ты думаешь. Я не знаю, что ты чувствуешь. В смысле — я знаю, что ты ничего не чувствуешь. И это меня убивает.

Она ходила по комнате, не находя себе места.

— Ты не смотришь на меня по утрам. Не улыбаешься. Не злишься. Даже когда я ору, ты сидишь и молчишь, будто я радио включила на кухне.

— Я не могу заставить себя чувствовать то, чего нет.

Она остановилась, глядя на него.

— А ты пробовал?

Он не ответил. Она отвернулась, подошла к окну. За стеклом смеркалось, фонари ещё не зажглись, и город казался серым, вязким, уставшим — как и они оба.

— Я не просила тебя становиться героем, Соул. Я согласилась помочь тебе, потому что... — она замолчала, подбирая слова. — Потому что ты был живой. Ты боялся. Ты сомневался. Ты смотрел на меня так, будто я — смысл всей твоей никчёмной жизни. А теперь...

— А теперь я на тебя не смотрю?

Она повернулась, выдержала его взгляд.

— А теперь ты смотришь как на предмет мебели. Не обидно, а... страшно.

Райан хотел что-то сказать, но не нашёл слов. Она ждала несколько секунд, потом махнула рукой.

— Всё. Я пойду. Подышу.

— Элиза, не надо, — он поднялся.

— Не надо что? Не надо уходить? Не надо оставлять тебя одного? Не надо устраивать сцену? — она накинула куртку. — Соул, мне просто нужно выйти на улицу и не видеть твоё лицо хотя бы полчаса. Иначе я убью тебя или себя. Варианты мне не нравятся. Оба.

Хлопнула дверь. Райан остался один.

Тишина стала вдруг совсем другой — не спасительной, а враждебной. Он сел обратно на диван и уставился в стену.

Архив молчал.

Элиза шла по улице, не разбирая дороги. Злость душила — комом в горле, иголками под веками. Она не знала, на кого злиться — на него, на себя, на весь этот чёртов город, который высасывает жизнь из тех, кто пытается выжить.

Завернула за угол, не глядя по сторонам. Шаг, второй, третий.

Её перехватили не грубо, но жёстко. Двое мужчин вышли из подворотни, закрыли проход. Третий оказался сзади — она даже не поняла, откуда он взялся.

— Не шуми, — сказал тот, что слева. У него были холодные глаза и никаких опознавательных знаков. Ни нашивок, ни жетонов. Гражданская одежда, тёмная, незапоминающаяся.

— Отпустите, — Элиза рванулась, но её держали крепко.

— Если ты не будешь дёргаться, никто не пострадает.

Экипаж стоял в двадцати шагах — неприметный, чёрный, без опознавательных знаков. Элизу подвели к нему, усадили внутрь. Двое сели рядом, трое остались на улице.

Дверь закрылась, и экипаж тронулся.

— Вы из Ордена? — спросила Элиза.

— Не задавай вопросов.

Она замолчала, сжала кулаки. Ехали недолго — минут пятнадцать, может, двадцать. По улицам, которые она не узнавала. Элиза не пыталась запоминать путь — бесполезно.

Экипаж остановился. Ей помогли выйти.

Перед ней возвышалось здание Цитадели. Элиза никогда не была здесь так близко. Тяжёлые серые стены, редкие окна, запах металла и озона.

Её провели внутрь.

Зал Отражений оказался огромным и пустым. Пол из чёрного камня блестел, отражая сводчатый потолок. Элиза не видела стен — терялись в темноте.

В центре зала, на возвышении, стояли шесть массивных кресел. В них сидели люди в мантиях. Лиц не было видно — фарфоровые маски с пустыми глазницами смотрели прямо на неё.

Шестеро.

— Элиза Роук, — голос Первого Хранителя был спокойным, лишённым всяких интонаций. — Благодарим, что пришли.

— Меня не спрашивали, — огрызнулась она.

— Это детали.

Она стояла, глядя на эти белые лица, и ждала. Она не знала, чего ждать — допроса, пыток, казни?

— Мы знаем, кто вы и где вы, — сказал Второй Хранитель. — Мы знаем, где вы покупаете хлеб и как часто выходите в люди. Мы знаем о вас всё, чтобы уничтожить при необходимости.

Элиза молчала.

— Мы не тронули вас раньше, потому что не хотели шума, — добавил Третий. — Вы не представляете для нас ценности. Ваш друг — да.

— Он не просто друг, — непроизвольно вырвалось у неё.

— О, простите, — голос Четвёртого прозвучал мягче, почти насмешливо. — Ваш любовник? Ваш компаньон? Ваша обуза?

— Кто он для вас — не наше дело. — Первый снова взял инициативу. — Мы позвали вас, чтобы предложить сделку.

— Я не продаюсь.

— А вам и не придётся. Скорее, мы хотим сделать подарок.

Пятый Хранитель наклонился вперёд, и его маска блеснула в тусклом свете.

— Вы заметили, что с ним происходит? Он теряет себя. Эмоции исчезают одна за другой. Вы для него теперь — почти никто. Он знает, что вы рядом, но не чувствует вашего тепла. Вашего прикосновения. Вашей боли.

Элиза вздрогнула, но не подала виду.

— Это Архив. Он был создан не для того, чтобы существовать в человеке. Его место — в хранилище, среди других артефактов. Но он выбрал мистера Соула, и теперь мы не можем извлечь его без последствий.

— Мы можем, — уточнил Шестой. — Просто это будет небезболезненно.

— Что вы хотите? — спросила Элиза.

— Вернуть своё. Архив принадлежит нам. Он хранит знания, которые не должны быть доступны одному человеку. Райан Соул не специально забрал его. Мы понимаем. Судьба так распорядилась. Но мы можем исправить эту ошибку. Извлечём Архив, вернём его в хранилище...

— А Райан?