Носитель: Цена знания - Иван Несветов

class="p1">— Станет обычным человеком. Он будет чувствовать, бояться, любить. Он будет жить. Вы сможете уехать. Забыть этот город. Начать новую жизнь. Вместе.

Элиза молчала. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— А цена? — спросила она. — Никто не делает подарки просто так.

— Цена, — Первый Хранитель поднялся из кресла, возвышаясь над ней, — это доверие. Вы должны убедить его добровольно отдать Архив. Если он согласится, процедура пройдёт гладко. Если нет — мы заберём силой. Но тогда он может не выжить. Или выжить, но... потерять больше, чем чувства.

— Почему я?

— Потому что он доверяет вам. И только вам. Мы не сможем подойти к нему, не спровоцировав сопротивление. А сопротивление — это новая зачистка, новые трупы и, вероятно, его смерть. Вы этого хотите?

Элиза сжала кулаки.

— Я должна подумать.

— Конечно, — Первый снова сел, и его маска застыла в неподвижности. — У вас есть несколько дней. Но не затягивайте. Архив прогрессирует. Чем дольше вы ждёте, тем больше человеческого ваш компаньон теряет. А вы... вы теряете его.

Элизу вывели так же тихо, как и привезли. Она не запомнила дорогу назад — мысли путались, в голове гудело.

Когда экипаж остановился, и дверь открылась, она оказалась на той же улице, где её схватили. Та же подворотня, тот же фонарь. Словно ничего не было.

Она пошла домой, не видя домов.

Райан не спал. Он сидел на диване, сжимая «Глушитель», и смотрел на дверь. Ждал.

Когда она вошла, он поднял голову.

— Где ты была? — спросил он.

— Гуляла, — ответила она.

Он посмотрел на неё. Его глаза были пустыми — раньше в них был страх, надежда, что-то ещё, что она так хотела вернуть. Но не теперь.

— Ты долго.

— Дышала воздухом. Нам обоим было нужно пространство.

Он не поверил. Она видела это по его лицу. Но не стал спрашивать. Райан отвернулся к окну, и в комнате повисла тишина — тяжёлая, липкая, почти осязаемая.

Элиза села на стул, сняла куртку. Не знала, что говорить. И что чувствовать.

Молчали долго. Сумерки сменились кромешной ночной тьмой.

— Райан, — сказала она.

— Мм?

— Ты боишься умереть?

Он подумал.

— Не знаю, — ответил. — Наверное, нет.

— А потерять себя? Стать никем?

Повисла пауза. Райан сжал «Глушитель» сильнее.

— Ты что-то скрываешь, — сказал он.

— Все что-то скрывают. — не колеблясь ответила она.

— Расскажешь?

— Когда придёт время.

Соул не давил. Смотрел в окно, где фонари светили тускло, выхватывая из темноты мокрые мостовые и редких прохожих. Затишье перед бурей. Он чувствовал это — Архив молчал, но что-то внутри подсказывало: не всё так просто.

Ночь опустилась на город. Райан не спал, смотрел на спящую Элизу — она свернулась калачиком, лицо уставшее, но спокойное. Обманывала ли она? Он не знал. И не хотел знать.

Отложил «Глушитель» на минуту. Архив вернулся мягко, без напора. Расчет не подвел. Впрочем, Райан не удивился. «Она говорит правду — правда, пока не всю».

Он взял жезл обратно. Тишина вернулась. Посмотрел на неё ещё раз. Хотел чувствовать — и не мог.

Она спала. Не просыпалась. И слава Богу.

Совсем скоро надо будет решать. А пока — тишина и её дыхание. Где-то там, за стенами квартиры, Дрейк продолжал зачистку. Варн готовил донесения. Морт искал их. А они двое сидели в запертой квартире и делали вид, что всё ещё могут оттянуть неизбежное.

Варн сидел в кабинете и работал, когда Ленц принёс папку. Тонкая, блёклая, она не выглядела многообещающе, как и вся связанная с отцом Райана информация.

— Томас Соул, — сказал помощник, кладя папку на стол.

— И что там? — Варн не поднял головы.

— Справка о смерти. Подписана врачом лечебницы «Тихая гавань». Причина — острая сердечная недостаточность. Возраст — сорок два года.

— Я знаю, — Варн взял бумагу. — Видел отчет. Смерть не криминальная. В лечебнице для душевнобольных.

— Незадолго до попадания в лечебницу он связывался с одним из изданий. Хотел обнародовать информацию о каких-то вроде бы исследованиях.

Варн поднял глаза.

— Каких исследованиях?

— Журналист, с которым Томас связался, не имеет понятия. Подробности ему так и не сообщили.

— Может, это и к лучшему. Для него. Как знать, чем бы это кончилось, если бы информация попала к нему в руки… — Игнасио снял очки и помассировал переносицу пальцами. — Что еще есть по Соулу-старшему?

— Он работал в секторе С-4. Исследователем. В том же департаменте, где служил его сын.

— Если это совпадение, то крайне интересное. И удобное для Хранителей.

— Не знаю, — Ленц протянул вторую бумагу. — Я опросил санитара, который работал в лечебнице. Старик. Память его знатно подводит, но он вел записи. В тот день к Томасу приходили. Не представились. Поговорили. Санитар записал из-за странности произошедшего. После разговора Соул был спокоен. А наутро мёртв.

— И никто не попытался узнать, о чём говорили?

— Пытались. Да откуда узнать? Списали все на психоз психически нездорового человека. Уволили некоторых за халатность. Дело закрыли. Удобно.

Варн снял очки, потёр переносицу.

— Значит, Совет знал, что Томас Соул может обнародовать что-то опасное. Прислал людей. А он после их визита выбрал смерть.

— Или ему помогли.

— Нет, вряд ли, — Варн покачал головой, листая кажущуюся уже гораздо более перспективной папку. — Он сам. Таблетки. Передозировка. Прятал их в ножке кровати, не глотал. А после визита достал и выпил всё разом.

Варн замолчал, глядя перед собой.

— Что он хотел обнародовать? Что заставило его прятать таблетки, а потом принять их все за один раз? Что ему сказали?

— Сплошные вопросы и ни одного внятного ответа, — вздохнул Ленц.

— Мы должны узнать. Это может быть ключом.

Варн закрыл папку, убрал в сейф.