Срок годности - Коллектив авторов

оранжевом попытались пилить этот лес, поисковики сказали, что шум мешает их операции. Рубильщики не послушали. Приехал Мент с ментами и сказал, что лес – место возможного преступления и пилить нельзя. Рубильщики послушались.

Волонтеры и менты искали Социалку-Лешиху, сталкивались, говорили друг другу, что мешают. Дочь впервые пришла в лес с двенадцати своих лет. Она попросилась у отца искать вместе. Лес был всем, что она ненавидела: холодным, темным, диким, кусающим, жужжащим, скрипучим, хрустящим. А еще он заграбастал маму окончательно. Все понимали, что Социалка-Лешиха мертвая, и искали тело. Муж под утро встретились с Ментом на опушке. Они подрались от горя.

Социалку-Лешиху искали еще восемь дней. Мент даже выписал собак с кинологами. Дочь ходила не с отрядом волонтеров, а одна гулять. Она и искала мать, и пыталась понять, почему Социалка-Лешиха так любила лес. Дочь ненавидела его по-прежнему, но ходила, отец просил ее не выпускать телефон и звонил ей раз в десять минут. Близь-государственный бизнесмен попросил мэра велеть ментам закругляться с поисками, а рубильщикам начинать. Была объявлена дата презентации проекта ЖК. Мент не мог понять, почему даже собаки не могут найти тело.

А это все был лес. Он быстро нарастил над Социалкой-Лешихой траву, и следы могилы скрылись. Лес принялся программировать свое царство на то, что делать дальше. За первые сутки соки леса, его червяки, подземные жучки разъели кожу, мышцы, мясо, даже кости Социалки-Лешихи, выпили ее лимфу и частично перемололи одежду. Дальше подключился распространенный, как морской октопус, гриб. Своими подземными щупальцами он поел останки Социалки-Лешихи, уже переработанные или прямо с жуками и червяками. На поверхности на стволе осины принялась набухать грибница с бледными плодами, похожими на сырые пельмени. Через неделю она сильно разрослась, вверх, вширь, и по кругу обняла дерево. Грибы пожелтели, на десятый день почернели и принялись отпадать, показывая грязную человеческую кожу. Социалка-Лешиха, обернутая вокруг дерева зародышем, распрямилась, с нее попадали оставшиеся шляпки. Она принялась вдыхать наземный лесной воздух, поползла змеей по траве и голым корням, потом пошла на четвереньках и, держась за березовый ствол, встала на ноги.

На лесной поляне Социалку-Лешиху встретил дачник-собачник. Его собака поджала уши и заскулила. Дачник-собачник выругался матом удивления и надел на плечи Социалки-Лешихи свою ветровку. Он был не местный и про Социалку-Лешиху, может быть, знал, но не помнил. Социалка-Лешиха спросила у мужика хриплым от долгого неговорения голосом, что это. Он лениво ответил, что это, кажется, сносят лес. На опушке они встретили дочь Социалки-Лешихи, которая пришла снова пытаться любить лес и искать мать. И нашла. Дачник-собачник передал найденку девочке-подростку, забрал ветровку, правда в руки, надевать побрезговал, и дальше отправился гулять с собакой. Дочь, плача, купила у торгующих на станции у леса «кенгурушку», спортивки, шарф, кеды, воды в «Пятерочке» рядом, напоила, нарядила мать. Заставила ее не снимать капюшон и обернуть пол-лица шарфом, пока добирались. Социалка-Лешиха аж вспарилась.

Дома она приняла душ. Муж приехал сразу и наговорил много еды. Она съела пасту, суп, салат, котлеты, просила грибов и рыбы – чем сырее, тем лучше. Дочь заказала суши. Социалка-Лешиха ничего не помнила с тех пор, как ее провели в лес, а потом начали душить. Муж попросил дочь выйти. К врачу Социалка-Лешиха ехать отказалась. Она чувствовала себя хорошо. Муж заметил про себя, что у нее снова смуглая кожа, нет морщин и глаза крупные, как лет десять назад. У мужа был план: никуда не отпускать жену и увезти ее в город-гигант.

Через два дня Социалка-Лешиха, свежая, как после отпуска, появилась на презентации ЖК в мэрии. От шока ей позволили пройти без аккредитации. Она задала вопрос из зала, почему лес рубят, ЖК презентуют без согласия горожан. Близ-государственный бизнесмен поаловел, мэр стал улыбаться, подсобрался и напомнил Социалке-Лешихе про ее судебные дела. Начальница пресс-службы объявила, что пресс-конференция всё. Главный обнимал Социалку-Лешиху, тер слезы и просил ее валить.

Мент, сам как из леса, грязный, бородатый и худой, ломился в дверь семейной квартиры Социалки-Лешихи. Муж, который привез из мэрии ее домой, открыл дверь. Мент трясся и плакал. Муж – не зверь, а человек – впустил любовника жены, тот упал Социалке-Лешихе в ноги.

Новый «Лесной листок» вышел через сутки. Социалка-Лешиха рассказывала о начале вырубки леса, о презентации ЖК и о своем похищении, после которого ей удалось спастись. Она писала напрямую, что ее киднеппинг был связан с лесным делом.

Люди, снова войско, вышли на улицы города и двинулись в лес, окружили экскаваторы и людей в оранжевом. Социалка-Лешиха была здесь. Как и ее муж, дочь и Мент. Ему лесозащитники кричали: звони в Москву, зови своих космонавтов. Люди снова начали дежурить в лесу посменно. Про Социалку-Лешиху приехал делать материал телеканал с погодным названием. Звонил адвокат из независимого правозащитного медиапроекта, поздравлял с воскрешением, говорил, что приедет за несколько дней до суда через пару недель.

Социалка-Лешиха много спала, много ела, много работала. Муж назначил себе замену в главное свое кафе и готовил жене блюда из разных видов грибов и делал домашние суши. Социалка-Лешиха после своего произрастания многократно трахалась. Она занималась сексом с мужем и с Ментом. Тот просто приехал за ней и забрал ее поговорить. Муж отпустил, но попросил вернуть ее обратно до двери. Социалка-Лешиха и Мент трахнулись прямо в его машине. Потом у него дома. Потом снова в машине. Он плакал и просил уехать с ним, но она не слушала. Лес махал ей верхушками. Муж заметил, что кроме общего омоложения у Социалки-Лешихи пропали все шрамы, в том числе самый крупный – от кесарева. Муж не сказал ни слова и сам решил про это не думать. В том числе и про то, что он нее пахнет не только лесом, но и Ментом.

Социалка-Лешиха решила наладить отношения с дочерью и, например, поговорить с ней впервые о сексе, удовольствии, клиторе, оргазме. Дочь сказала «фу» и вышла из комнаты.

Лесозащитники охраняли лес, муж и Мент попеременно охраняли Социалку-Лешиху. Одним днем Мент исчез. Снова приехало войско круглоголовых из города-героя. Оно опять избивало людей, теперь жестче и не различая пола-возраста. Мента и ментов не было. Людей кидали в пригнанные московские автозаки. Мужа запихнули тоже, отлепив от Социалки-Лешихи. Он принялся звонить Менту, но его избили ногами и дубинками и забрали телефон, как и у всех задержанных.

На Социалку-Лешиху надели наручники, посадили в отдельную невзрачную машину с заклеенными номерами и снова увезли по дороге дальше в лес. Муж бился в автозаке. Социалку-Лешиху опять завели в лес и выстрелили ей в затылок с глушителем. Пуля прошла