Не погаснет души огонь!. Рассказы, пьеса, стихотворения - Николай Юрьевич Свистунов

мыслей гул с похмелья в голове.

Вместо жизни выживания процесс.

Свято веришь, что на улице твоей

Опрокинется с деньгами «Мерседес».

7 июля 2005

«Шуршат по асфальту усталые шины…»

Шуршат по асфальту усталые шины,

В ночь клонится день, занавесившись тенью.

И пыльные гроздья поникшей калины

Печально лежат у тебя на коленях.

Здесь возле дороги такое не редкость,

То грязью, то галькой избиты заборы.

И ягод пунцовая яркая зрелость

Так глаз раздражает, так выглядит вздорно.

Но может однажды случайный прохожий,

Пройдя по обочине с кустиком рядом,

На нас озабоченных так не похожий

Увидит, какой здесь в пыли непорядок.

Подняв на калину глаза удивленно,

Он гроздья сорвёт не спеша, терпеливо,

Отмоет их в ванне таких запыленных,

Поставит их в вазу и будет красиво.

14 августа 2005

«Редко вирши слагают поэты…»

Редко вирши слагают поэты

О тюрьме. Им давай про простор.

А мне хочется в сумрачном свете

Про тюремный сказать коридор.

Двери камер закрыты замками.

Надзирателя суточный путь,

Не спеша, отмеряя шагами,

Должен в каждую он заглянуть.

Шаг за шагом, на пояс дубинку,

Двери камеры с круглым глазком,

Чтоб не слышали в мягких ботинках,

Смотрит он сериал за стеклом.

Да работа его не простая

Наблюдать жизнь ночную зэка.

Где на шесть спальных мест засыпая,

Восемнадцать не лягут никак.

Где не важно, зимой или летом,

Стены плачут бороздками слёз.

И сидят все по пояс раздеты,

Даже если на воле мороз.

Хлебным мякишем склеены карты.

А журнал, что залистан до дыр,

Он глазок, он глазок закрывает,

Чтоб не видел игру конвоир.

Восемнадцать отчаянных мыслей

Восемнадцать рассказов не вдруг.

И проклятье всей жизни несчастье

Коридору и стенам вокруг.

Ну, а он этих мыслей не слышит,

Для него всё не важно, не в счёт.

Вот шуршат, растревожено мыши,

Да протянет легко сквознячок.

Одинаково все надоели

Конвоиры, зэка, топот ног.

Без суда как отмерить посмели

Коридору пожизненный срок.

Мент ждёт пенсию, зэк тоже выйдет,

Здесь у каждого свой приговор.

И все вместе они ненавидят

Весь в решетках пустой коридор.

19 августа 2005

«Приятный вечер, тихая прохлада…»

Приятный вечер, тихая прохлада,

Всего полно, закуски и стекла.

Какого же рожна тебе здесь надо?

Уходишь от накрытого стола.

Давай без глупостей про честь и совесть,

И дума о народе не моё.

Живём мы не по книгам, жизнь не повесть.

и пей, заплачено за всё.

Или позвоним, привезут девчонок,

Устроим конкурс, обнаженный балл.

Опять ты за своё? Да, я подонок.

Что из того? Бери скорей бокал.

И что? Бросать накрытую поляну?

Да, умирать придёт и мой черёд.

Давай дадим сто долларов цыгану

О ветре и дороге пусть споёт.

Я думаю народу не обидно,

Народ молчит, оставь в покое плащ.

Так за забором ничего не видно,

А здесь я весел, потому что власть.

Уйдёшь и пожалеешь, только поздно

Плевок в лицо и Богу не прощу.

Своих «борзых» услужливых и грозных

В погонах на тебя с утра спущу.

На нарах под весёлый дружный хохот

Поймёшь, ошибся, зря ушёл вчера.

Любовь к народу это же не повод

Бросать друзей, не выпив у стола.

20 августа 2005

«Чуть шевельнётся занавеска…»

Чуть шевельнётся занавеска,

И вскрикнет птица, скрипнет дверь.

На люстре хрупкая подвеска

Подаст свой голос: «Ты не верь».

Я далеко и эти звуки

Тебя лишь могут обмануть.

Ты лучше вспомни мои руки,

Я помогу тебе заснуть.

«Давненько не было хороших новостей…»

Давненько не было хороших новостей

И огорчаться ты почти привыкла.

И тянет холодом огромная постель,

Что от меня горячего отвыкла.

9 ноября 2005

«И солнца нет, оно ушло…»

И солнца нет, оно ушло,

Забыло заглянуть.

И зарешечено окно

И грудью не вздохнуть.

И курят «Приму» пацаны,

Давно заблудшие.

А ночью сны, свободы сны,

Их жизни лучшие.

И толщина бетонных стен,

Безжалостная мощь,

Усугубляет душный плен

И духота не в ночь.

Здесь «солнцем» лампочку зовут,

А лето круглый год.

Друзья простят, друзья поймут,

Любимая же ждёт.

…И долго ходит по рукам,

Портрет, её портрет…

16 ноября 2005

«А он лежал и скрежетал зубами…»

А он лежал и скрежетал зубами.

Глаз не сомкнув, всю ночь стонал впотьмах.

И голову свою, схватив руками,

Качался, будто-то отлетала голова.

«Ну, помогите! Кто-нибудь… Ну, суки…

Я подыхаю… Крики не обман.

Зови врача…» Исколотые руки.

Нам было ясно – парень наркоман.

Мы вместе с ним ворочались на нарах,

Мы вместе с ним хватались за живот.

А он лежал в рубашке, джинсах старых

И думалось вот-вот и он умрёт.

К утру свернулся калачом, не охнет,

А мы стучать в закованную дверь.

«Зови врача скорей, не то подохнет

Мы всё же