Современная польская пьеса - Ежи Шанявский

Ч е л о в е к (молча подходит к столику, бесконечно усталым взглядом окидывает шахматную доску). Я предпочел бы сейчас где-нибудь прилечь. Мне не надо никакой еды…

Г р а ф (с улыбкой). Вы ведь пришли с визитом, нельзя же начинать с кровати. Я предлагаю партию шахмат…

Г р а ф и н я - п р и ж и в а л к а. Этот человек ранен, Альфонс.

Г р а ф. А я почти труп, верно, Солдык? И разве кто-нибудь слышал, чтобы я хоть раз пожаловался?

С о л д ы к. Пусть пан граф разрешит ему сесть… Он истек кровью.

Г р а ф. Ох, Солдык, Солдык… Столько раз я говорил тебе, что в моем присутствии только стоят. У меня одно было желание в жизни, настоящее желание: научить именно тебя, Солдык, некоторым основополагающим вещам. Мог ли я предположить, что ты окажешься так туп? А теперь у нас обоих нет времени… (Встает, с раздражением берет лампу из рук лакея и передает ее графине.) Жозуэ!

Лакей выпрямляется.

Ты видишь этого человека?

Л а к е й. Да, пан граф.

Г р а ф. Ты хорошо его видишь?

Л а к е й. Да, пан граф. Он ранен…

Г р а ф. Его ранили и преследуют. А я желаю, чтобы он завтра был в состоянии сыграть со мной партию в шахматы. И чтобы никто в округе не знал, что у меня свой человек для игры в шахматы.

Л а к е й. Понятно, пан граф.

Г р а ф. А теперь я хочу побыть один. Солдык поможет Жозуэ втащить этого человека наверх, а графиня займется его ранами. Только, пожалуйста, не будите моей жены… не люблю я вечером лишнего шума.

Граф, выпрямившись, смотрит вслед уходящим, потом вдруг как-то весь расслабляется и, съежившись, нервно потирая руки, направляется к двери, ведущей в глубь дворца. Но у порога сталкивается с  г р а ф и н е й - ж е н о й. Молодая женщина ужасно бледна. Ее лицо кажется куда белее белой рубахи и столь же белой кофты. В одной руке она держит большой хрустальный бокал, в другой — бутылку вина.

Г р а ф и н я - ж е н а (подает вино и бокал окоченевшему графу). Можешь не трудиться… Я принесла. (Идет к камину, садится на корточки, раздувает жалкий огонек, потом опускается на паркетный пол и сидит, обхватив руками колени.)

Г р а ф (наливает себе один за другим три больших бокала вина, выпивает и вытирает рот большим белым платком). Я думал, что ты уже спишь. Увы, моя дорогая, ты всегда была принцессой на горошине… Боишься канонады?

Графиня-жена качает головой.

Тебя разбудил шум на лестнице?

Графиня-жена качает головой.

Может быть, мышь?..

Г р а ф и н я - ж е н а. Здесь нет мышей. Ты это знаешь. Я просто не могла уснуть. Когда я вошла в спальню и дотронулась до постели, перина была холодной и влажной от сырости. И все же я легла… Но согреть постель так и не смогла. Наоборот, когда я прикоснулась к своему животу, то почувствовала, что и он такой же влажный и холодный. Ты, разумеется, все это назовешь глупостью — я знаю твою натуру и твою лживость так же хорошо, как ты — все мои слабости. По правде говоря, я шла сюда с тайной надеждой, что найду тебя за шахматами совсем уже окоченевшим… Нам осталось бы только положить тебя в гроб.

Г р а ф. Надеюсь, в серебряный?

Г р а ф и н я - ж е н а. Конечно. Подбородок мы подвязали б тебе черным платком, а в руки вместо святого образка всунули б вилку.

Граф вежливо смеется.

Я ждала этого смеха. Это было бы свыше твоих сил, если б после моих слов ты не рассмеялся… Налей мне вина.

Граф послушно наливает бокал вина, подает его графине-жене. Женщина рассматривает жидкость на свет, потом выливает ее в огонь. Пламя, поддержанное алкоголем, ярко вспыхивает.

Теперь будет теплее. Когда-то я мечтала о тепле в том смысле, в каком обычно мечтает о нем женщина. Сегодня я мечтаю об этом в буквальном смысле. Ты превратил меня в бесполезное одинокое животное, которое ищет огня. Что осталось в тебе, кроме поражения?

Г р а ф. То, что и в тебе, моя прелесть.

Г р а ф и н я - ж е н а. Страх?

Г р а ф. Ненависть, моя прелесть. (Переменив тон.) Ты сказала, что знаешь мою лживость столь же хорошо, как я знаю тебя. Поэтому бессмысленно разглагольствовать о вещах, о которых мы уже все переговорили. Ты пришла сюда не для этого. Ты пришла, чтобы спросить о человеке, которого увидела в коридоре…

Графиня-жена смущенно смеется.

Я ждал этого смеха. Это было бы свыше твоих сил, если б после моих слов ты не рассмеялась… Так вот этот человек действительно большевик. Согласись, что это пахнет как ветчина, как перец, как согретая постель, как кухня — как все, о чем тоскует в тебе обычная одинокая женщина. Признайся, что твой влажный от холода живот сразу становится круглее, что ты мысленно уже раскорячилась и готова побежать к нему, целовать его раны…

Г р а ф и н я - ж е н а (вставая). Крыса.

Г р а ф (спокойно садится за шахматный столик, передвигает фигуру). Никак не могу завершить эту партию. Или я играю с абсолютно глупым бароном, или ставлю сам себе слишком сложные задачи. Может быть, поэтому я нервничаю? Я слышал, что даже Жозуэ жалуется на мои нервы?..

Г р а ф и н я - ж е н а (тоскливо). Как раз наоборот, все, буквально все удивляются твоему спокойствию и благородству. Ведь ты единственный из всех землевладельцев еще не собрал манатки и не удрал на Запад. К тому же в своем благородстве ты еще совершенно бескорыстен, ибо прячешь большевика, несмотря на то, что, вполне возможно, завтра или послезавтра он тебя повесит…

Г р а ф. Будь осторожна, моя дорогая, у тебя такая пылкая фантазия, что ты легко можешь вообразить себе меня на виселице. Я не хотел бы доставлять тебе такого удовольствия… Но поскольку мы уж заговорили о бегстве, я возобновляю свое предложение: можешь взять кучера и сани. Хоть сейчас. Я делаю это не из великодушия: просто знаю, что ты готова не покидать меня до последней минуты только из-за ненависти. А что касается большевика…

Г р а ф и н я - ж е н а (подойдя к окну). Приехал твой барон. Я не перестаю ему удивляться. Фронтовой офицер, а с каждым днем становится все толще. Сегодня он еще потолстел…

Г р а ф. Я бы предпочел, чтоб ты ушла. Когда я вижу, как он прикладывается к твоим рукам, мне становится дурно… À propos, ты не должна заглядывать к тому человеку, о нем позаботится графиня-приживалка. Мечта ее жизни также исполнилась, а я очень не люблю женских распрей в своем доме… Попробуй, однако, уснуть.

Г р а ф и н я - ж е н а. Попробую. Люминалом ты нас всех обеспечил… (Уходит.)

После ее ухода граф берет бутылку с вином и бокал, чтобы отнести в соседнюю комнату. Потом садится за шахматы. Входит  б а р о н. Это толстый баварец в мундире вермахта; он с