Современная польская пьеса - Ежи Шанявский

(Занимает свое место и равнодушно взирает на согнувшегося толстяка.) Быть может, я вас обидел, барон, но мне казалось, что ваша аристократичность в одном лишь монокле. Меня эта мысль испугала, и я искренне благодарен, что вы меня приятно разочаровали. Аристократизм — как святыня; он холоден и безжалостен. Мы мученики, мой дорогой кузен… Лучше умереть бароном, чем жить свиньей. (Смотрит задумчиво на шахматную доску, вспоминает.) Теперь ваш ход, барон. И прошу не огорчаться: я не оставлю вас с пустыми руками. Правда, двухнедельного отпуска не выйдет, но неделька может получиться…

Барон медленно приподнимает голову и тупо вглядывается в шахматную доску.

II

Прошло несколько дней. Тот же салон в зимний солнечный полдень. Посреди салона стоит  л а к е й. Он в белых перчатках, в руках метелка на длинной палке. Рядом с ним  г р а ф и н я - ж е н а  в черном, плотно прилегающем платье. Она по-прежнему поразительно бледна и напоминает куклу из белого полотна. Оба смотрят на потолок. По-прежнему раздается гул канонады, он стал реже, но ничуть не ослабел.

Л а к е й. Я не вижу никакой паутины, пани графиня, может быть, вчера была, но ведь прислуга сделала уборку…

Г р а ф и н я - ж е н а. Жозуэ, как видно, ослеп. Вот рядом с тем карнизом…

Л а к е й. Ничего нет.

Г р а ф и н я - ж е н а. Жозуэ, не будьте таким нахалом. Слава богу, у меня нет пока галлюцинаций.

Л а к е й. Сейчас такое беспокойное время, пани графиня. Все мы выбиты из колеи…

Г р а ф и н я - ж е н а. Кто — мы? Я и Жозуэ? А вам не кажется, что вы позволяете себе слишком много?

Л а к е й (опуская голову). Я не святой, пани графиня. Но речь идет не обо мне. Если даже сюда придут большевики, я-то всегда как-нибудь устроюсь. Но что будет с вами? Вы, такая нежная и такая одинокая… Вы думаете, я не знаю, что здесь происходит? Вы не можете вечно так…

Г р а ф и н я - ж е н а. Что? Что я не могу?

Л а к е й. Прошу понять меня правильно. Все это вас унижает… Ничего не поделаешь, скажу. Я однажды заметил, как вы подглядывали, когда я мылся в ванной. А сейчас вижу, какими глазами вы смотрите на того большевика… Это на самом деле вас унижает. Вы должны решиться.

Г р а ф и н я - ж е н а. Жозуэ, снимите перчатки и подайте их мне…

Лакей послушно снимает перчатки, подает их графине, и та, аккуратно сложив их, бьет лакея по лицу. Потом бросает перчатки на паркетный пол. Лакей минуту стоит неподвижно. Потом поднимает перчатки и натягивает их на руки.

Г р а ф и н я - ж е н а. Ты предлагаешь мне?

Л а к е й. Я хочу вас забрать отсюда. Вы так смотрите на этого хама. Я не могу больше выносить… Они вас обесчестят.

Г р а ф и н я - ж е н а. А ты? Что ты мне предлагаешь? Маленький домик с розовыми занавесками на окнах и шестью малышами нашего добропорядочного Жозуэ. Ты будешь любоваться со мной восходом и заходом солнца, а по воскресеньям играть на гитаре. Если где-либо и существует рай лакеев, то он выглядит именно так. И у спасенных лакеев — жены графини. Но это одновременно и ад для униженных и оскорбленных графинь. Ты попадешь туда наверняка и очень скоро, потому что тебя повесят первым. Тебе не приходило это в голову, Жозуэ?

Лакей молчит.

Входит  ч е л о в е к. Он очень изменился, окреп, но и сейчас у него одна рука беспомощно свисает.

Ч е л о в е к. Прошу извинения. Пана графа нет во дворце?

Л а к е й (с плохо скрываемой злобой). Пан граф вызовет вас, если вы будете нужны. А вам тут делать нечего, можете накликать беду…

Ч е л о в е к. Я хотел бы поговорить с пани графиней…

Лакей стоит неподвижно.

Г р а ф и н я - ж е н а. Жозуэ, вы слышали?

Л а к е й (медленно). Слышу, пани графиня. (Уходит.)

Г р а ф и н я - ж е н а. Не знаю, хотите ли вы этого, но вначале вы, наверно, создадите царство лакеев. (Подходит к человеку, нежно дотрагиваясь до его руки.) Звери.

Ч е л о в е к. Когда я входил, то слышал, как вы говорили, что мы повесим их первыми…

Г р а ф и н я - ж е н а (умоляюще). Повесите?

Ч е л о в е к (устало). У нас так мало времени для размышлений. Полагаю, что вообще мы начнем не с этого… Я понимаю, что тем самым мы кое-кого разочаруем. В том числе и вас…

Г р а ф и н я - ж е н а (с деланным смехом). Несколько дней назад я рассказала мужу, каким его вижу в гробу, — сегодня подговариваю вас повесить Жозуэ. Наверно, это какая-то патология?

Ч е л о в е к. Не знаю. Просто мне кажется, что вы очень ненавидите… Мне нужен граф. Вы не знаете, куда он уехал?

Г р а ф и н я - ж е н а. Если не ошибаюсь, он отправился в городок. Вы боитесь?

Ч е л о в е к. Я потерял связь с Солдыком. И теперь боюсь. Даже очень.

Г р а ф и н я - ж е н а. Солдык?.. Это тот дровосек, который вот уже много лет терзает мужа просьбой продать землю возле леса?

Ч е л о в е к. Дровосек.

Г р а ф и н я - ж е н а. О, вы уже с ним не установите связи. Позавчера его арестовали… Его должен был судить трибунал…

Ч е л о в е к. Вы, наверно, ошибаетесь.

Г р а ф и н я - ж е н а. Я говорю о том высоком, с усами, который вас сюда привел… Он всегда на рождество привозил нам елки…

Ч е л о в е к. Его арестовали? За что?

Г р а ф и н я - ж е н а. Знаю только, что арестовали. Последние дни немцы совсем сбесились: одну деревню уничтожили полностью. Расправились с женщинами. Я никогда не была крестьянофилкой…

Ч е л о в е к. Кем?

Г р а ф и н я - ж е н а. Никогда не была крестьянофилкой… Вы не знаете, что это значит?

Ч е л о в е к. Впервые слышу, но догадываюсь, что оно означает.

Г р а ф и н я - ж е н а. Вы держитесь со мной так, словно вам до тошноты противно со мной разговаривать. Вы знаете, что мне двадцать пять лет?..

Ч е л о в е к. Я вас не понимаю.

Г р а ф и н я - ж е н а. Для вас нет никакой разницы между мной, графиней-приживалкой, моим мужем и лакеем.

Ч е л о в е к. Нет. Или очень небольшая… Графиня-приживалка к тому же очень потешна. Она всю жизнь была только приживалкой?

Г р а ф и н я - ж е н а. О нет. Она из очень хорошей семьи. Потом вышла замуж за русского, у них было роскошное имение в России, но в девятьсот пятом его сожгли, мужа крестьяне убили, а ее изнасиловали и пустили по миру. А теперь у нее в голове все перемешалось и она полюбила большевиков.

Ч е л о в е к. Можно сказать, стала крестьянофилкой…

Г р а ф и н я - ж е н а (задумчиво). Да. Это было бы смешно, если б вы и ее стали судить. Вы, наверно, примете в этом какое-то участие? Правда, я терпеть ее не могу, как и весь этот дом, но мне было бы очень неприятно смотреть на ее страдания.

Ч е л о в е к. Я вижу вас всего лишь в третий раз, но вы уже успели дать мне распоряжения относительно всех обитателей дворца. Жозуэ следует повесить, смертью супруга вы не особенно огорчились бы, старую графиню следует пощадить, и то лишь для того, чтобы не доставлять вам неприятностей… Если в этом доме кто-нибудь и обладает жестоким,