Срок годности - Коллектив авторов

И переносящая свою страсть на всю округу

Хочется впиться в солнце губами

…………………………………………………………………………

Ты уже на пределе ожидания и возможности

…………………………………………………………………………

Излейся теплым майским дождем,

Красным кагором с неба,

В котором мы вновь станем —

Две промокшие розы в сером подмосковном саду,

За пеленой дождя обнимающиеся, капризные, растрепанные и летние

* * *

Достань мою душу из дупла,

Где она притаилась.

Возьми на руки, словно младенца

Вынь из журчащего пения птицы,

Шелестящей листвы трех осин,

Голосов женских лесных духов

Когда-то ты была дятлом, клюющим мое сердце

Я шуршала листьями, пытаясь обнять ветвями,

Хотя уже до пояса была покрыта корой

Маленькая беспечная птичка,

Этот пейзаж создан для тебя,

Словно материнская утроба для ребенка

Чувство, бескрайнее, словно лес

С высоты полета

Новая любовь проросла, словно ветка

На глазах побежала, цепляясь за неровности

* * *

Волна человеческого тела

Колеблясь между вдохами, легла

На сине-черный плед постели.

Теперь оно – на небе Млечный Путь;

Раскинув благодарственные руки,

Как египтянин напитал ладони солнцем.

Бледна как стены монастырские отныне

На синем море кожа человека.

Поймай его хребет, хотевший убежать,

Сползти с постели и убраться в ночь,

Поймай его хребет за шкирку парой пальцев.

Ты спишь; а части тела мыслят по себе

И яростно желают автономий,

Чтоб в вздохе сна распалось тело тихо

И восвояси потекли б все кто куда:

Нога – направо, чтоб, качаясь на суку,

Привязанная шелковым шнурком,

Отпугивать ворон от птичьих гнезд;

Рука – в жилище братьев-муравьев,

Чтоб в наказание за вечное желание

Все заграбастать быть кормежкой им.

А очи, так и быть, пускай глядят

Из лепестков цветов, моргая нам лукаво.

Не рви растения, право же, не рви!

Малин Кивеля. «Записки из глуши»

(перевод Лиды Стародубцевой)

When I wrote the following pages <…> I lived alone, in the woods, a mile from any neighbor, in a house which I had built myself, on the shore of Walden Pond, in Concord, Massachusetts, and earned my living by the labor of my hands only.

Henry David Thoreau. Walden; or, Life in the Woods

Тем летом я в одиночку отправилась на остров в Финском заливе, собираясь писать книгу о природе. Я уже давно чувствовала, что живу слишком далеко от нее, слишком защищенно. Я знала, что я животное, но прирученное и беспомощное. Я осознавала, что мой образ жизни губит климат планеты, и, что самое ужасное, ничего не предпринимала, чтобы начать жить иначе. Обо всем этом я и собиралась писать, опираясь на собственный опыт.

Меня тянуло в глушь.

* * *

Тем летом нам с братом удалось снять домик на острове, почти даром. Там я и решила начать. Домик был маленький и ветхий, но в кухонном шкафу теснились дорогие чашки фирмы «Арабия», как у бабушки. Куда ни глянь, всюду простирались море, черничники, старые ели. Управлять старой, неповоротливой моторкой было трудно, хоть брат и учил меня. Но я хорошо запомнила маршрут: высокий остров по правую руку, по левую – стая пришвартованных лодок, узкий пролив, огромная ель, опасная мель. Приехала! Я хорошая морячка, но плохой капитан. В моторке лежал полный запас провианта, четыре больших канистры воды и три важных книги. Мне было сорок шесть. На термометре – плюс тридцать пять.

* * *

Мое отношение к природе: я человек городской, но родилась и выросла в Финляндии, так что, возможно, не так уж и отдалена от природы.

Мне не в диковинку ходить в сортир на дворе, гулять босиком, пи́сать в кустиках и без стеснения сидеть голой в бане.

В детстве и юности я была скаутом. Так и не научилась завязывать все узлы и ориентироваться на местности. Числилась в отряде художественной самодеятельности. Но мне нравилось таскать тяжелый рюкзак, а еще я умею готовить на походной кухне. Люблю спать в палатке и погружаться в стихию.

* * *

На острове было прохладнее, чем в городе. Я немедленно занялась организацией времени, расчерчивая день на клеточки. По утрам я решила спать сколько захочется: весна выдалась тяжелая. Проснувшись около десяти, без будильника, я долго лежала и размышляла. Далее: йога, утреннее купание, завтрак – медленный и основательный. Все это означало, что к основным занятиям: чтению сложных книг о природе, изменениях климата и разных радикальных подходах к этой проблеме, я приступала не раньше часа-двух пополудни. Это меня не тревожило, но я отдавала себе отчет в том, что этот размеренный темп жизни – неслыханная роскошь.

Взяв книги, я спускалась к террасе, расположенной на солнцепеке у воды, метрах в двадцати от дома. Мама, когда приезжала навестить брата, видела здесь выдру. «Выдра плыла мимо, спокойная и довольная жизнью, – рассказывала она, – и вдруг посмотрела прямо мне в глаза». Я же не видела ни животных (кроме самых обычных пташек, мух и муравьев), ни людей, хотя остров большой и там много дач. Покидая жилище, пусть даже на минутку, я закрывала дверь и все окна, чтобы, вернувшись, не обнаружить в доме какое-нибудь животное. Насекомых, пауков и клещей я не боюсь, а вот найти там крупную птицу или змею совсем не хотелось. В один из дней от пирса, расположенного в паре сотен метров от моего, отчалила лодка, в которой сидели мужчина, женщина и двое детей, но я забыла помахать им в знак приветствия.

* * *

Вот книги, которые я намеревалась прочесть:

«Уолден, или Жизнь в лесу» Генри Дэвида Торо,

«Индустриальное общество и его будущее» Теодора Качински,

«Дикий человек и другие заметки о природе» Риикки Кайховаара.

* * *

Я ела только полезные растительные блюда, привезенные из города в пластиковых упаковках. Быть веганом – удивительно легко, если живешь одна на острове. Я почти ничего не готовила (в основном чтобы не мыть потом посуду), так что, можно сказать, перешла на сыроедение. Я вообще довольно мало ела, у меня бывают периоды