Пьесы и тексты. Том 2 - Михаил Юрьевич Угаров

Миле (Люде) 68 лет. Никто не знает, что раньше ее звали Бикини. Она вышла замуж, прожила с очень скучным мужем долгую жизнь и ни разу ему не изменила. Скучному мужу она всю жизнь объясняла, что брак – это взаимное ограничение свободы. А тот никогда и не спорил с этим.

Все они живы и здоровы.

Одна хорошенькая штучка

В тот же день в купе скорого поезда Адлер – Москва сидела веселая Верка, пила коньяк с молодыми веселыми летчиками.

Окно было открыто и ветер весело трепал занавески.

Летчики говорили:

– Пьем все, что к полу не прибито!

– Пьем за тех, кто турнул Никитку, задолбал он своей кукурузой!

– Брежнев – серьезный мужик, а Хрущев – колхозник!

– Брежневу 58 лет, он молодой, а Хрущеву 70, он старый!

– У Хрущева жена старая и на свинью похожа, а у Брежнева – красавица!

Верка с ними спорила:

– Он дал народу холодильники, стиральные машины и телевизоры! При нем майонез появился! А кто Гагарина запустил? При нем ракеты СССР стал делать, как сосиски!

Самый молодой летчик запел:

– Куба, отдай наш хлеб!

Куба, возьми свой сахар!

Куба, Хрущева нет!

Куба, иди ты на хуй!

Рыжий летчик осторожно всунул Верке руку между коленок. Под столом, конечно. Чтобы никто не видел. Но видели все.

А Верка храбро делала вид, что ничего такого не происходит.

Рыжего это так разволновало, что на скулах у него выступили пятна румянца.

Рука его ползла выше и выше, и он жарко шептал ей на ухо:

– Мы испытывали одну штучку на Новой Земле. Такая хорошенькая штучка получилась, посильнее Хиросимы будет.

– Это для войны? – на ухо спросила его Верка.

– Для мира во всем мире.

Больше всех хотят девушки

А в это время в парке сидел на скамейке Виктор.

Смотрел на Серое здание напротив.

Слушал репродуктор на столбе.

По радио передавали песню «Хотят ли русские войны?»

Хотят ли русские войны?

Спросите вы у тишины

Над ширью пашен и полей.

И у берез, и тополей.

Спросите вы у тех солдат,

Что под березами лежат,

И вам ответят их сыны,

Хотят ли русские,

Хотят ли русские,

Хотят ли русские войны.

Эту песню пел Марк Бернес и дважды Краснознаменный имени Александрова ансамбль песни и пляски.

Летом 1962 года в Москве на Международном конгрессе за всеобщее разоружение и мир делегатам раздавали пластинки с записью этой песни – на английском, французском, немецком и испанском языках. Чтобы все знали – в СССР никто не хочет войны.

Когда в пятый раз Марк Бернес спросил слушателей – хотят ли русские войны, Виктор крикнул репродуктору:

– Конечно, хотят!

Отдыхающие на соседней скамейке переполошились.

– Очень хотят! – кричал Виктор. – Ее очень хотят женщины!

После этого отдыхающие встали со скамейки.

– А больше всех войны хотят девушки!

Отдыхающие пошли прочь из этого парка, они говорили:

– Да он пьяный! Сейчас милицию позовем!

Приземление в заданном районе

Поздно вечером Верка курила в тамбуре с летчиками. Все уже немножко были пьяными.

Рыжий летчик во всю распускал руки, а Верка мягко отстранялась от него, неудобно же. Но молодые летчики все это видели и смеялись. Намекали, что, мол, дело будет…

– А правда, что вместо Гагарина должен был лететь другой космонавт? – спросила Верка. – Просто Юрочка красивый, как с открытки, поэтому выбрали его?

– Правда! – отвечал самый молодой летчик. – Задвинули талантливого и хорошего парня, потому что лицом не вышел, как некоторые. Он потом спился. И застрелился. Это был я!

Верка смеялась больше всех.

Летчики пошли в купе пить коньяк, а рыжий летчик не пошел и Верку не пустил. Притиснул ее к стенке и сказал:

– Я вот что хочу сказать тебе, Эмма!

– Что? – затихла Эмма, она же Верка.

Он подумал и серьезно ответил:

– Эмма – дура, процедура, состоит из трех частей –

карбюратор, вентилятор и коробка скоростей…

И стал браться руками за все эти ее части.

Верка боролась с ним, но не сильно. Потому что говорил он ей в этот момент интересное, летчицкое и секретное:

– Допустим, выполнил задачу советский разведывательный спутник. Из соображений секретности назовем его «Зенит-В». Такая херня с двадцатью антеннами. И пора ему на землю. Приземление в заданном районе. А у него неисправность тормозного двигателя! И хрен ты его снимаешь с орбиты. И тогда включили мы систему самоуничтожения. И он взрывается прямо на орбите!

– Ужас какой! – прошептала Верка.

Плюс девятнадцать

Ночью Виктор сидел в парке, все на той же скамейке.

Он смотрел, как гасли окна в Сером доме. Погасли все, кроме трех на втором этаже.

Ему было не холодно этой ночью, но только если сидеть и ходить.

А вот если задремать на скамейке, то замерзнешь…

Плюс девятнадцать.

Вообще никак

Этой же ночью в темном купе лежала на нижней полке Верка.

Напротив нее, на другой полке спал мертвецким сном рыжий пьяный летчик, который перед сном так и не сумел застегнуть ширинку.

Верка ворочалась с боку на бок, смотрела в темноту.

– Не в меня. Никуда. Вообще никак! – тихо говорила она.

На верхней полке засмеялся ее словам самый молодой летчик.

Но Верка не стала смеяться вместе с ним, она подняв глаза, смотрела в черное окно.

Эмме, которая называла себя Веркой-поэтессой, сейчас 69 лет. Она член Союза писателей. С возрастом ее некрасота перешла в другое качество, и после 45 лет она наконец стала поздней красавицей, какие иногда случаются в зрелом возрасте. Как она живет и что происходит у нее в личной жизни, не знает никто.

Это все кино

Прошло четыре дня. Утром Виктор ходил по набережной, пил газировку и ел сладкую вату.

Все эти четыре дня он прожил в парке на скамейке.

Он мог бы обратиться в квартирно-посредническое бюро и снять самую дешевую койку, но не стал этого делать.

Потому что со скамейки в парке были видны двери Серого дома, а ночью – горящие окна на втором этаже.

Днем на набережной тепло, 22 градуса, но осень уже чувствуется.

Каждый день Виктор проходил по парку, где росли платаны, канарские финики, эвкалипты, кипарисы, банановые и веерные пальмы, драцены и благородный лавр.

Конечный пункт – ажурная колоннада и кинотеатр «Гагра».

Это был его ежедневный маршрут.

Колоннада будет сильно повреждена в войну 1992–1993 годов. Возле нее будут стоять танки, один из них будет сожжен дотла. И будут лежать трупы.

Но Виктор сейчас такое и представить даже не может, для него это все – кино…

Просто спит

Виктор сидел в темном зале кинотеатра «Гагра» и смотрел кино. Это был фильм «Три плюс два», пляжная комедия 1963 года.

В те годы это был самый эротический фильм отечественного производства. Там у моря жили три голых красавца в черных очках (ветеринар, дипломат и физик), а с ними рядом две советские секс-дивы (по моде того времени они были чуть полноваты и чуть староваты).

И хотя все в этом фильме было абсолютно целомудренно, но зрители заводились всерьез. Лидер проката 1963 года, 35 миллионов советских зрителей.

Люди смотрели фильм с удовольствием, много и часто смеялись.

Виктор, наоборот, смотрел на экран с очень серьезным выражением лица, не смеялся ни разу.

Что он чувствовал, о чем он думал и что вспоминал – по его лицу догадаться было нельзя.

А потом он уронил голову.

Он просто