Жизнь есть сон - Педро Кальдерон де ла Барка

Работы тонкой наша честь,

Ее один поступок губит!

Ее и воздух запятнает!

И что же больше мог он сделать,

Он – крови благородной отпрыск,

Когда, опасности презрев,

Пришел сюда за честью смело?

Нет! Сын он мой; в нем кровь моя,

Великую в нем вижу доблесть.

Я в обе стороны колеблюсь,

Но лучше выбрать середину;

И так пойду я к королю,

Скажу ему: «Вот это сын мой».

Пусть он убьет его. Быть может,

Увидев, что я чести верен,

Простит он юношу; и если

Удастся мне спасти его,

Я помогу ему отмстить

За оскорбление. Но если

Король с суровостью обычной

Его на казнь отправит злую,

Погибнет он и не узнает,

Что я отец ему. (Розауре и Кларину.) Идите

Со мною вместе, чужеземцы.

Не бойтесь; горькое страданье

Не вам одним дано в удел.

Среди сомнений тяжких жить

Иль умереть, не знаю, право,

Где больше мук, где больше горя {12}!

(Все трое уходят.)

СЦЕНА 5-я

Зала во дворце царя. Астольф и солдаты входят с одной стороны, с другой – инфанта Эстрелла

и дамы. За сценой военная музыка

и приветственные клики.

Астольф

Как луч кометы, ваши очи

Огнем блистают перед нами,

И звучный им привет поют

Ручьи, органы, трубы, птицы.

И вас в глубоком изумленье

Равно приветствуют теперь

И вашу славят красоту

Одни – рожки из пестрых перьев {13},

Другие – птицы из металла {14}.

И пули, как своей царице,

Поют приветственный вам гимн,

И птицы – как Авроре; трубы

Вас воспевают, как Палладу,

Цветы – как Флору. День блистает

И гонит сумрачную ночь;

Но вы ясней, чем ясный день;

Аврора – вы в часы веселья,

Когда повсюду мир, вы – Флора,

В час грозный битвы, на войне,

Паллада вы, и вместе с этим

Царица вы души моей {15}.

Эстрелла

Когда должны согласоваться

Слова людские и дела,

То дурно поступили вы,

Сказав так вежливо и тонко.

У вас, пожалуй, отниму я

Великолепные трофеи,

Я в бой за них вступаю смело {16}.

Мне кажется, не согласить

Ту лесть, которую я слышу,

С суровостью, какую вижу.

Подумайте, ведь это низко,

Скорее свойственно зверям,

Полно обмана и измены,

Словами нежно льстить, лелеять,

А повеленьем убивать.

Астольф

Как плохо знаете вы дело,

Когда не верите вы мне;

Эстрелла, я открою вам

Мои все мысли и желанья,

Тогда поймете вы меня.

Евсторгий Третий, польский царь,

Имел троих детей; Василий

Теперь повелевает Польшей,

По праву, как его наследник.

Он дядя наш: и вы и я

Родились от его сестер;

Евсторгий – дед наш; но об этом

Я больше говорить не стану;

Оно излишне; Клорилена,

Моя синьора, ваша мать, —

Теперь она в том лучшем мире,

Под балдахином ясных звезд, —

Родилась первая, и вы

Ей дочь; вторая, ваша тетка,

Прелестнейшая Рецизунда,

Пусть жизнь ее продлит Господь!

С Московским князем повенчалась;

От брака их родился я.

К другому делу перейдем.

Василий, знаете, синьора,

Влиянью времени сдается;

Наукам больше предан он,

Чем женщинам, он овдовел,

Нет сына у него, и вы,

И я – наследники престола;

Вы потому, что дочь вы старшей

Сестры, а я, рожденный младшей,

Как муж, имею больше прав.

Мы о намереньи своем

Послали дяде извещенье;

Он отвечал нам, что согласен

Навек соединить нас с вами;

Мы день назначили и место…

С таким намереньем уехал

Я из Московии своей;

За этим я пришел сюда,

Не воевать хочу я с вами;

Стремитесь только вы к войне.

О, пусть захочет бог Амур,

Чтобы народ, астролог верный,

Не ошибался и для нас,

Предсказывая наш союз,

В котором были б вы царицей,

Царицей моего ума.

О, если бы для большей чести

Корону дядя отдал нам,

Триумф дала бы доблесть ваша,

Моя любовь бы власть дала {17}.

Эстрелла

На эти ласковые речи

Ответить лаской не хочу.

О, будь империя моей,

Она бы тотчас стала вашей.

Но все же вы неблагодарны,

И я от этого страдаю.

Мне думается, вашу ложь

Портрет, который на груди

У вас висит, невольно выдал.

Астольф