Наследник жестокого бывшего - Вивиан Фокс

– А вот так. Святослав Михайлович сказал вас не пускать, – добивает меня охранник, после чего домофон коротко пиликает и затихает.

Глава 14

Тоня

– Ну чего тебе? – лениво отвечает охранник, когда я в очередной раз нажимаю на кнопку.

– Впустите меня! – кричу. – Там мой сын!

– Нет там никого! Только сын хозяина дома. Команда была не впускать. Все!

Домофон снова коротко дзынькает и выключается. Я в отчаянии долблю по всем кнопкам и кричу.

– Я сейчас полицию вызову! – рявкает охранник через динамик.

– Вы не понимаете! Я сегодня…

Он опять отключается.

– Черт! – выкрикиваю я. – Сволочь!

Сердце грохочет так, что, кажется, способно переломать мои ребра. Гул крови в ушах заглушает окружающие звуки. В голове густой туман, и я совершенно не соображаю. Достаю телефон, слепо пялюсь на него и прячу назад в сумочку. Не понимаю, что мне с ним делать. Снова смотрю на кнопку домофона. Жму.

– Достала! – рявкает охранник. – Сказал же, Святослав Михайлович запретил впускать!

– А что же мне делать? – рыдаю я. – Там же мой сын!

– Звони хозяину. Даст добро – впущу!

Дзынь. Этот звук кажется мне каким-то ужасным. Как будто он подводит черту под моим общением с сыном. Словно именно он отрезает меня от родного, любимого человечка.

Я опять растерянно мечусь перед калиткой. Достаю телефон. Точно, позвонить!

Набираю номер Юдина, он не отвечает.

– Черт! Черт! Черт! – выкрикиваю и топаю ногами. – Ну же! Возьми трубку!

Через несколько звонков он начинает сбрасывать, а потом и вовсе выключает телефон, судя по всему. Я продолжаю метаться. Пальцы зарываются в волосы и тянут за них. От отчаяния хочется разнести этот долбаный забор и убить всех, кто встает на моем пути к ребенку! Но я никогда так не сделаю. Потому что слабая.

Слабая, но не пугливая!

Подскочив к калитке, хватаюсь за широкую ручку и начинаю долбить в калитку ногами и кричать. Дергаю железное полотно. Оно шатается, но не поддается. Конечно, нет, ведь там закрыто! Это не чахлая калитка в детдоме, от которой одно название осталось. Вся ржавая и трухлявая, как старый пень. У Юдина все по высшему разряду. В том числе, забор.

– Откройте! – кричу, срывая голос. – Немедленно откройте! Там мой сын! Позвоните Святославу Михайловичу! Это какая-то ошибка!

Внезапно калитка распахивается. Я делаю рывок, но охранник выставляет руку. Упирается ею в мое плечо и толкает меня так, что я оказываюсь на земле. Руки больно царапает гравий, а поясницу прошивает болью.

– Я тебе сейчас руки оторву! – рявкает бородатый мужик в черной форме. – Чего орешь, не даешь спокойно жить приличным людям?!

– Впустите меня! Там мой сын! Я заберу его и уйду!

– Нет там ничего твоего, ясно?! Проваливай, иначе вызову полицию!

Грохнув калиткой, он скрывается во дворе. Я вздрагиваю от лязга замка. Подтягиваю к себе колени. Обнимаю их и, упершись лбом, рыдаю. Хватаю и хватаю воздух, но мне его катастрофически не хватает. Я просто задыхаюсь. И, кажется, умираю.

Я не понимаю, что делать дальше. Как жить? Куда бежать?

Снова достаю телефон. Пытаюсь набрать Юдина, но абонент находится вне зоны действия сети. Отшвыриваю телефон в сторону, задняя крышка отлетает. Я спохватываюсь. Если сейчас лишусь связи, могу больше никогда не увидеть сына.

Подползаю к аппарату, царапая колени. Сейчас я не чувствую физической боли, только ту, что разрывает мои внутренности. Как же там больно! Адски больно!

Дрожащими пальцами собираю телефон. Всхлипывая, включаю и жду, пока загрузится. В первую очередь проверяю, не звонил ли за это время Святослав Михайлович. Нет, последний вызов – мой к нему. Листаю список и натыкаюсь на номер няни. Ну конечно!

Внутри вспыхивает надежда. Набираю Светлану.

– Слушаю? – спокойно отвечает она. Так спокойно, как будто я здесь не умираю ста смертями от невозможности приблизиться к сыну!

– Светлана, это Тоня! – выкрикиваю я.

– Я поняла. У вас все хорошо? Голос такой…

– Откройте мне калитку, пожалуйста, – умоляю я.

– Какую калитку? – спрашивает она обескураженно.

– Калитку. Во двор. Попросите горничную или экономку впустить меня. Охрана… они что-то перепутали и не впускают меня.

– А вы где?

– Я тут. У входа. В смысле на улице. За калиткой. За забором, – уточняю.

– Подождите минутку, не кладите трубку. – Ее голос становится глуше, и я слышу, как Максим спрашивает, куда она собралась. Сердце обливается кровью, когда слышу голос сына. – Я сейчас вернусь, малыш. – Некоторое время я слушаю шаги, открывание и закрывание дверей, а после – снова приглушенной голос Светланы. – Ольга Сергеевна, там Антонина у калитки. Не может попасть внутрь.

– А я тут при чем? – фыркает противным голосом экономка.

– Ей не открывают.

– Кто?

– Охрана, я так поняла.

– Раз охрана не открывает, значит, так надо. У меня нет полномочий оспаривать решения хозяина дома.

– Но как же… У нее же здесь сын.

– Похоже на то, что меня это волнует? Займитесь своим делом! Сын Святослава Михайловича остался без присмотра! Сейчас же вернитесь к нему! Иначе будете стоять под калиткой рядом с вашей товаркой.

– Тоня, – тихо произносит Светлана.

– Я все слышала, – снова начинаю рыдать. – А Святослав Михайлович… Он дома? – с надеждой спрашиваю я.

– Нет. Если не ошибаюсь, он как утром уехал, еще не возвращался. Хотите, я проверю?

– Проверьте, пожалуйста.

– Сейчас. – Ее голос снова становится тише. – Ольга Сергеевна, я хочу поговорить со Святославом Михайловичем.

– Вернется с работы – поговорите, – снова недовольный тон, но зато ее ответ дает понять, что Юдин на работе.

– Слышали? – Светлана опять приближает телефон к лицу.

– Да, – вздыхаю.

– Что же случилось? – спрашивает она.

– Не берите в голову. Спасибо вам за помощь.

Прервав звонок, я отхожу в сторону и присаживаюсь на выступ ограды. Если Юдина нет дома, значит, у меня есть шанс встретить его, когда вернется. Если только он не уехал в командировку. Хоть бы только не уехал! Я ведь не сдвинусь с места, пока не получу возможность попасть к сыну. Но несколько дней я не протяну. И все же умру, но к сыну попаду!

Мне приходится просидеть на этом выступе пару часов прежде, чем я вижу, как между деревьев мелькает черная машина, а потом она приближается к воротам. Я подскакиваю на ноги и бегу к воротам, напротив которых останавливается машина. Заднее стекло съезжает вниз, и я встречаюсь с холодным взглядом Юдина.

– Ты что здесь делаешь? – спрашивает он, слегка хмурясь.

– Впустите меня к сыну, пожалуйста, – прошу, всхлипывая.

– А тебя не пускают? – мне кажется, я слышу издевательский тон. Прикусив губу, качаю головой.