Наследник жестокого бывшего - Вивиан Фокс

перехватывает. Движение настолько резкое, что от этого покачивается ее грудь. Торчащие соски так и манят вгрызться в нежную плоть и пировать на этих полушариях до утра.

– Тогда спокойной ночи, у меня еще много работы, – рычу я.

Антонина отзывается коротким “доброй ночи” и торопится покинуть мой кабинет. Едва дверь за ней закрывается, я буквально врезаюсь затылком в подголовник и поправляю ноющий стояк.

Зараза мелкая!

Надо найти себе любовницу, которая сможет удовлетворить мою потребность в жестком сексе. С Ирой так нельзя. Она официальная невеста. С ней только нежно и по фен-шую.

– Да пиздец! – рявкаю и ударяю кулаком в стол.

В голове полный сумбур, и весь он о моей бывшей горничной.

Глава 17

Антонина

Следующие несколько дней я занята подбором репетиторов для сына. Святослав Михайлович дал мне контакты школы, и я договорилась о пробных уроках для Максима с разными учителями. И каждый день к нам кто-то приходит, чтобы мы могли посмотреть, с кем моему сыну наиболее комфортно.

Но не только это сделало эти дни особенными.

В один из вечеров, оставив Максика играться, я спустилась на кухню, чтобы нагреть сыну молока с медом. А когда вернулась, застыла на пороге комнаты, не смея сделать шаг внутрь. Мои ноги буквально приросли к полу от увиденного.

Максим, кружил вокруг своей железной дороги, а рядом с ним сидел… его отец. Он переставлял местами кусочки железнодорожных путей, соединяя их в новой последовательности.

– Он там застлянет! – восклицал Максим, тыча маленьким пальчиком в только что установленный отрезок.

– Как раз нет, – возразил Святослав Михайлович.

Он был одет в домашние мягкие брюки, из кармана которых торчал уголок его телефона. Рукава рубашки были закатаны до локтей, а на ковре рядом валялись золотые запонки. Мне было так странно и необычно видеть то, как он возится с сыном, что я даже на пару секунд зажмурилась и снова распахнула глаза. Мне казалось, после этого Юдин должен был исчезнуть из поля моего зрения. Но он все еще был там. И продолжал общаться с сыном.

– Если мы сейчас поставим это здесь и соединим вот с этим кусочком, траектория движения поезда будет плавнее. Смотри.

Вставив последний кусочек, Юдин кивнул сыну на кнопку управления поездом.

– Запускай.

Максим нажал на кнопку, и поезд двинулся в путь. Он плавно сделал круг по путям, вернувшись в исходную точку.

– Едет! – воскликнул Максим, радостно подпрыгнув.

Юдин откинулся спиной на сидушку кресла за его спиной и, закинув руки на свои согнутые колени, задумчиво посмотрел на сына. Он следил за тем, как Макс быстро переползал за поездом по мере движения состава. И впервые я во взгляде Святослава Михайловича видела не пренебрежение к ребенку и не отвращение. Он как будто был искренне заинтересован тем, что делал Максим.

– Можно увеличить скорость, – произнес он.

– А? – Макс поднял голову и посмотрел на своего отца. Я чуть не задохнулась от того, что в очередной раз увидела их поразительное сходство.

– Можно сделать так, чтобы поезд ехал быстрее.

– Он влежется куда-то, – с недоверием покачал сын головой.

– Во-первых, не врежется, – произнес Юдин, меняя позу. – Во-вторых, прелесть игрушечного поезда в том, что даже если он развалится, никто не пострадает. К тому же, его всегда можно заменить.

Максим внимательно всматривался в глаза отца, а потом на его маленьком лице расплылась практически дьявольская улыбка.

– И его мозно лазбить?

– Что сделать? – не понял Святослав Михайлович.

– Ну, молотком, – кивнул сын с горящими глазами.

– А, разбить, – усмехнулся Юдин. – Можно, наверное.

– Идем, – Макс вскочил на ноги.

Тут я уже решила вмешаться. Я побоялась, что если сейчас Юдин позволит сыну раскрошить поезд, то и остальные игрушки постигнет та же участь.

– Макс, нельзя разбивать игрушки.

– А… он, – ткнул пальцем в Юдина, не зная, как его назвать. Почему-то я почувствовала себя неловко из-за этого. – Сказал, что мозно.

– Можно, – поправила его. Максим нормально выговаривает букву “ж”, только “з” ему проще.

– Мож-ж-жно, – повторил сын, наворачивая круги вокруг поднявшегося Святослава Михайловича.

– Одну игрушку можно, – кивнул Юдин.

– После одной будет вторая, а за ней и третья. Он не будет беречь игрушки, и в конце-концов сломает все.

– Ему не нужно их беречь. У него их будет столько, что он не будет успевать ими играть.

– Не нужно так баловать, – попросила я. – Иначе он и правда не будет ценить то, что у него есть.

– Это мне решать, – отрезал Юдин, тремя словами стерев все приятные впечатления от того, что провел время с сыном.

Развернувшись, он молча вышел из комнаты.

– Так мож-ж-жно? – Макс дернул меня за штанину.

– Сынок, давай обсудим это завтра. А сейчас давай соберем конструктор в коробку. Пора пить молоко и укладываться.

Следующим утром я наблюдала, как Альбина крутится за завтраком перед Святославом Михайловичем, так и норовя задеть его то бедром, то коснуться его плеча своей грудью. Как же меня раздражает ее вызывающее поведение! Но кто я такая, чтобы указывать ей на ее место?

Но, наверное, больше всего бесит то, что больше Юдин не зовет меня в свою спальню.

Я странная, да. Сначала меня раздражало его потребительское отношение к моему телу. А теперь, когда Альбина перешла в активную фазу, пытаясь привлечь к себе внимание хозяина дома, меня бесит то, что он перестал смотреть на меня так, как раньше. С вожделением и похотью. Сейчас же я для него, словно мебель. И, похоже, я правда превратилась в няню собственного сына. Часть персонала, обслуживающего хозяина дома. Или даже часть интерьера, которую обычно не замечают, пока она не пропадет из поля зрения.

Но радует то, что все чаще Юдина нет дома, и у Альбины не так много возможностей соблазнить его. Потому что если я увижу, как она утром или ночью выходит полуголая из его спальни, то, наверное, сойду с ума.

С того вечера, когда Юдин впервые проводил время с сыном, что-то изменилось. Он стал периодически заглядывать к Максу. И да, они таки разбили тот поезд. Разобрали его до винтика, добравшись до внутренностей и покромсав провода игрушечными кусачками. Потом они долго обсуждали, какая деталь для чего служит. А после этого отец принес Максиму новый, точно такой же поезд. Восторгу сына не было предела.

Вопреки моим ожиданиям Макс не начал крушить подряд все свои игрушки. Он долго беседовал с Юдиным о том, что удовлетворять любопытство можно, но у всех подобных игрушек одинаковый механизм. И что для того, чтобы понять, как это работает, не