Наследник жестокого бывшего - Вивиан Фокс

Внезапно дверь комнаты распахивается, и мое сердце подскакивает к горлу. На пороге появляется Святослав Михайлович. Он заходит внутрь и закрывает за собой дверь. Я чувствую вибрации злости, исходящие от него, и внутренне подбираюсь. Жду, что он начнет кричать на меня. Но при сыне он вряд ли поступит так.

– Ты купил мне констлуктол? – спрашивает его Макс, повернув голову. И тут же продолжает: – Смотли, как я стлою! Иди ко мне!

– Не сейчас. Чуть позже, ладно? – мягко отзывает Юдин.

Кивнув, сын погружается в свою игру.

Святослав Михайлович подходит ко мне и, пока Макс не видит, хватает меня за локоть и волочет в нашу с сыном ванную. Затащив туда, закрывает за нами дверь. Впечатывает меня в нее и нависает сверху, поставив руки по бокам от моей головы.

Мое сердце заходится истеричным ритмом где-то в горле. Эхо этого грохота отдает до самых кончиков пальцев. Мне страшно, потому что в такой ярости Юдина я еще не видела.

– Ты кто такая, – шипит он с угрозой, – чтобы так разговаривать с моими родителями? Забыла свое место?

– Они… Я же ничего… – пытаюсь оправдаться.

– Не смей! – рявкает он, и я вжимаю голову в плечи. – Не смей больше проявлять такое неуважение! Не забывай, кто ты такая, и как появилась в этом доме! Максим – мой сын! Но ты мне не жена! И никогда ею не будешь! Заруби себе это на носу.

Он отнимает от двери руку и тянет ее к моему лицу, а я зажмуриваюсь, ожидая удара. Святослав Михайлович никогда меня не бил. Но и лаской он не отличается. Ну а первый раз бывает всегда. Что помешает ему ударить меня? Он же останется безнаказанным. А я… наверное, в такой ситуации я просто окончательно сломаюсь.

Открываю глаза, когда в течение пары секунд ничего не происходит, и сталкиваюсь с ледяным взглядом любимых до головокружения глаз.

– Я же не проявила неуважения, – произношу дожащим голосом. – И ничего такого не имела в виду. Просто… думаю, Максу пока рановато есть сладости. Его может посыпать от шоколада. Или могут начаться проблемы с пищеварением.

– Ты! – шипит Юдин и поджимает губы. – Не смей обращаться к моей матери напрямую! Только через меня, пока она сама к тебе не обратилась! Соблюдай правила, Антонина! И не забывай, что Максим мой сын! Я сам способен защитить его!

Я молчу о том, что Юдин не сказал ни слова своей матери, чтобы не дать ей накормить Макса сладостями. Слова прожигают мой язык, но я проглатываю их, чтобы не вызвать еще больше недовольства.

– А теперь иди и извинись перед моей матерью.

Он делает шаг назад, выпуская меня из клетки своего тела.

– Но я же ничего плохого не сделала…

– Это не обсуждается. Вперед!

Глава 20

Тоня

Его приказ жжет мои внутренности. Меня трясет от несправедливости. Я же ничего плохого не сказала! Все только в интересах нашего с Юдиным сына. А теперь, получается, я должна извиниться за то, что оберегаю нашего ребенка и забочусь о его здоровье? Это несправедливо, черт побери!

– Пожалуйста, – прошу дрожащим, тихим голосом, глядя на Юдина сквозь пелену скопившихся в глазах слез. – Я же ничего не сделала. Прошу вас, не заставляйте меня.

Как только подумаю о том, что должна пойти и сделать это, меня окатывает новой волной унижения. Ну разве можно подвергать человека таким пыткам?

– Это не обсуждается. Ты сейчас же идешь вниз и извиняешься.

Я открываю рот, чтобы ответить, но тут вдруг раздается стук в дверь.

– Что вы там делаете? – спрашивает по ту сторону Макс.

– Сейчас сынок! – выкрикиваю я, стирая непрошенные слезы. – Подожди минутку, мы выйдем.

– Вы кличите! – недовольно заявляет он, и я представляю, как он снова хмурится. Точь-в-точь, как сейчас его отец. И да, эта морщинка между бровями у них одинаковая.

– Прости, – отзываюсь. – Мы просто бурно обсуждаем… мультик.

– Какой? – интересуется Макс, и из его голоса исчезают гневные нотки.

– Ты его еще не видел.

– Показес? – спрашивает он, а я даже не хочу сейчас поправлять его произношение.

– Конечно, сынок, – стараюсь ответить максимально спокойно, хоть это и непросто под тяжелым взглядом Юдина.

– А когда?

Я делаю глубокий вдох.

– Чуть позже, малыш. Иди пока дострой башню.

– Ла-а-адно, – тянет Макс с неохотой, и я снова ощущаю тяжелую атмосферу в ванной. Она прижимает меня к земле, делая ноги свинцовыми, а плечи заставляет опуститься на пару сантиметров.

– Я пойду, – отвечаю Святославу Михайловичу, наскребая в закоулках своей души крохи гордости, которую еще не совсем растоптало это семейство. – Но раз вы делаете акцент на том, что Максим ваш сын, я прошу вас тоже блюсти его интересы. Сладости могут навредить его здоровью в таком возрасте. Прошу вас поговорить с вашей матерью и запретить ей давать нашему сыну вредные продукты.

Юдин ничего не отвечает. Молча сверлит меня взглядом. Но мне достаточно и того, что я сказала то, что хотела. Если он не будет защищать нашего сына перед своими родителями, тогда кто будет? Меня одной недостаточно, учитывая разницу в статусах.

Кивнув, разворачиваюсь и выхожу из ванной. Макс крутится возле своей железной дороги. Мажет по мне незаинтересованным взглядом, а потом я слышу, как он запускает поезд.

Покинув нашу с сыном спальню, медленно бреду вниз. Слышу за своей спиной шаги Юдина и ускоряюсь. Не хочу идти в гостиную вместе с ним. Прямо сейчас меня тошнит от одного его присутствия. Неужели я наконец пресытилась его издевательствами?

Перед входом в гостиную делаю глубокий вдох, настраиваясь получить еще одну порцию унижения. Но ради своего ребенка я готова пережить любое оскорбление. Только бы он был здоров и счастлив.

Захожу в гостиную и застываю на входе, обводя взглядом присутствующих. Напротив родителей Юдина на втором диване сидит красивая женщина. Она как молодая копия матери Святослава Михайловича. Разве что только не похожа на нее внешне. Эта женщина утонченная брюнетка. Она меньше ростом, чем мать Юдина, но от нее веет такой же аурой власти и  заносчивости.

Прекрасно, черт побери! То есть у моего унижения будет еще один свидетель!

Святослав Михайлович обходит диван и становится рядом с ним там, где сидит эта молодая женщина. Вложив руки в карманы брюк, он так пронзительно смотрит на меня, приготовившись, судя по всему, внимательно выслушать то, что я собираюсь сказать его матери. Это нервирует еще больше.

Заведя руки за