Ты моя тайна. Муж моей сестры - Таня Ульянова

— Нам нужно поговорить, — сказал Игорь ровно, внимательно посмотрев на меня.

Я медленно кивнула, сердце сжалось, а мысли рвались в разные стороны, пытаясь подготовиться к тому, что будет дальше.

В воздухе висела тяжесть слов, которые ещё не были сказаны. Словно от этого разговора, зависела вся дальнейшая наша жизнь, наше будущее.

Игорь устало потёр лицо ладонями. Долгий вдох. Потом медленно откинулся на спинку стула, его взгляд направлен в потолок, а плечи опустились, словно он пытался расслабиться.

Я наблюдала за ним, за каждым его жестом, от чего сердце болезненно сжалось в груди. Я видела, как каждое движение отражает усталость и напряжение, но одновременно чувствовалась и какая-то скрытая тревога. Словно этот разговор ни к чему хорошему не приведет. Хотя внутри, все еще была маленькая надежда, что я просто слишком накрутила себя после рассказа Евы.

Он снова поднял голову и посмотрел прямо на меня. Глаза были серьезными, усталыми, но взгляд внимательным, и пронизывающим до мозга костей.

— Мы в прошлый раз не закончили наш разговор, — проговорил Игорь достаточно серьезным голосом, одним только тоном говоря что не собирается оставлять эту тему не закрытой. — Мне пришлось срочно уехать на работу, и практически три дня, я ночевал в автомастерской. Но сейчас, я здесь. И мы поговорим, Вика!

Я напряглась. Ладошки вспотели от волнения.

Сразу поняла, о чём идёт речь.

Об Алисе. О том, что я не рассказала ему о дочери.

В груди все сжалось, сердце казалось было готово пробить грудную клетку. Слова Игоря звучали как точный удар, не оставляя возможности уклониться, или перенести разговор на потом. Я понимала, что этого разговора не избежать, и что рано или поздно нужно поставить все точки над и.

Я сделала глубокий вдох, стараясь собраться, но сердце колотилось так, что казалось, весь мир замер вместе со мной.

Игорь посмотрел на меня, взгляд его был напряжен, полон решимости. Он медленно сложил руки на груди, будто собирая в себе всю силу воли, чтобы произнести слова, которые давно должны были прозвучать. Еще при прошлом нашем разговоре. Но тогда ему пришлось уехать. И сейчас, мне вдруг стало стыдно, что тогда я допустила мысль, что он мог поехать к Лене.

— Я хочу участвовать в жизни нашей дочери, — сказал он ровно, не давя на меня, но в голосе слышалась твердая решимость. — Я не собираюсь оставаться в стороне.

Он сделал паузу, словно проверяя себя, как звучат эти слова вслух. Затем снова посмотрел прямо на меня, не отводя взгляда, не позволяя сомнению поселиться между нами.

— Я серьёзно, Вика. — Его голос стал более твёрдым. — Я хочу быть рядом. Я хочу быть частью её жизни. Я хочу видеть, как растет моя дочь.

Я почувствовала, как напряжение в комнате усиливается. Каждое слово Игоря звучало как неотвратимое заявление о неизбежном. Я понимала, что за этими словами стоит не просто желание, а намерение действовать, право участвовать в жизни дочери, которого я больше не смогу игнорировать.

Игорь продолжал смотреть на меня неподвижно, решительно, без малейшего следа колебаний. Каждое его слово не оставляло выбора — только необходимость услышать и признать, что теперь всё изменилось.

Я медленно подняла взгляд на Игоря.

— Я прекрасно всё понимаю, — сказала я тихо, стараясь подобрать слова, чтобы передать всю серьёзность и ответственность ситуации для меня. — Но я не хочу травмировать Алису. Это не игрушки, Игорь. Алиса очень впечатлительная девочка, и ранимая.

Я глубоко вздохнула, опуская взгляд на свои руки, нервно сжав их в кулаках.

— Я должна подготовить дочь, — продолжила я, чуть дрожа, но не отступая. — Она должна понять постепенно… понять, что теперь у неё будет папа.

Мой голос стал мягче, но все еще был полон внутреннего напряжения.

— Я не хочу посвящать ребенка во взрослые проблемы, — тяжело выдохнула я. — Не хочу, чтобы она почувствовала то, через что прошли мы. Чтобы ей пришлось знать боль, страх и обиду раньше времени.

Я снова подняла взгляд на Игоря, стараясь быть честной, но осторожной:

— Я хочу, чтобы Алиса чувствовала любовь и заботу… чтобы была готова принять тебя. Она знает что у нее есть отец… Игорь, ты даже не представляешь сколько я о тебе рассказывала, когда она задавала вопросы…

Я замолчала, напряженно ожидая его реакции. Сердце бешено стучало в груди, дыхание было ровным, но внутреннее напряжение не отпускало. Каждое слово давалось тяжело, каждая мысль — болезненно ясна. А что если он сейчас не услышит меня, и настоит на своем?

Игорь кивнул. Лицо его оставалось серьезным, но голос стал мягче, спокойнее. Словно его вполне удовлетворил мой ответ.

— Я согласен, — сказал он. — Я подожду. Пока ты подготовишь Алису.

Я напряженно улыбнулась, чувствуя как с плеч медленно падает камень. Я до последнего боялась, что он может настоять, рассказать все Алиске здесь и сейчас.

Я шумно вздохнула, глубоко, будто отпуская часть собственного напряжения. Но оно вернулось с новой силой, стоило мне вспомнить о Еве.

— Игорь… — неуверенно начала я, и мой голос предательски дрогнул. — Мне нужно тебе кое-что рассказать… Это касается Лены и Евы… Ты должен кое что знать… Это очень важно…

В этот момент дверь в кухню тихо открылась. Я медленно обернулась и застыла.

В дверях стояла Ева, немного сонная, волосы были слегка растрёпаны. Она посмотрела на Вику, потом медленно перевела взгляд на Игоря, делая медленный шаг в комнату, будто ещё не совсем проснувшись.

Я замерла, слова застряли в горле. Сердце забилось быстрее. Всё, что я хотела сказать сейчас, повисло в воздухе, но теперь присутствие Евы делало невозможным продолжение разговора. Она мне не простит если я сейчас расскажу все Игорю. Но я понимала, что он обязан знать, что сделала с его сестрой его жена.

Она сделала глубокий вдох, стараясь удержать себя, но мой взгляд невольно задержался на Евe, на том, как она мягко шагает к кухонному столу, на ее усталое лицо и на ту хрупкость, которую я ощущала во всём её облике.

Девочки, перебои и со светом, и с интернетом. Пиши по возможности.

Ваша Таня Ульянова!))

Глава 17

Игорь.

Вика замерла смотря на внезапно появившуюся в комнате Еву.

Ева резко подняла голову, смотря то на меня, то на Вику, будто боясь чего-то, только чего я не понимал.

В её глазах был страх, который невозможно было скрыть.

Настоящий. Живой. От которого по спине, пробежались ледяные мурашки.

— Ты… — голос Евы дрогнул,