Завеса тьмы - Розмари Гарн

Я была охвачена одержимостью, жаждала вновь и вновь впитывать его слова и мысли. Он ничего не требовал, никогда не умолял, но… Боже… каждой клеточкой тела я ощущала, что он ждет меня там. Он дарил мне чувство, будто я — его последняя надежда, способ спастись от бездонной пропасти времени.

— Что можно увидеть, если не смотреть на тебя? — внезапно спрашивает он во время нашей очередной встречи.

Я отрываю взгляд от блокнота.

— Что ты имеешь в виду?

Он пожимает плечами.

— Я имею в виду: кто ты, когда никто на тебя не смотрит? Когда никто не считает, как часто Мэри моргает?

Ответ застревает у меня в горле.

В сознании — странная пустота там, где должны рождаться слова. Вопрос остается во мне чужеродным телом, окутанным туманом полуправд и неопределенности. Я пытаюсь отыскать ответ в глубинах души, но нахожу лишь размытые очертания того, что хотела бы высказать.

Его способность к обучению внушает мне страх. С пугающей легкостью он определяет, какие слова пробивают бреши в моих тщательно возведенных стенах, какие вопросы подбираются слишком близко к самой сердцевине моей сущности и как виртуозно использовать повисшую тишину между нами. Когда в ходе одной из встреч я чувствую, что теряю контроль над ситуацией, то решаюсь перейти в контратаку.

— Знаешь ли ты боль утраты?

Я ожидаю холодного, клинического ответа, но вместо этого сталкиваюсь с его молчанием. Секунды тянутся бесконечно, пока на его губах не появляется понимающая улыбка. Он словно играет со мной, зеркалит мои движения. Позволяет мне метаться в поисках выхода — ровно так же, как я позволяю это ему. Его глубокие темные глаза, не отрываясь, глядят на меня, и окружающее пространство теряет смысл.

— Каждый день я теряю... — шепчет он наконец, будто для самого себя.

Я начала верить, что понимаю его, хотя часто ловила себя на мысли, что просто занимаюсь самообманом. Все чаще меня одолевал один и тот же вопрос: остается ли происходящее между нами терапией или уже переросло во что-то иное?

Он не был тем мужчиной, на которого оборачиваются на улице, не обладал красотой, способной заставить окружающих замолчать. Черты его лица отличались резкостью, угловатостью, порой он выглядел почти заурядно.

И все же в нем таился необъяснимый шарм — притягательность, не поддающаяся словесному описанию. Что-то особенное скрывалось в его голосе, в едва уловимых жестах, в той терпеливой тишине, которую он хранил там, где другие уже давно бы заговорили. Я сопротивлялась этому притяжению, но понимала: сопротивление давно проиграно.

— Иногда мне снится, что я стою в операционной. Ни пациента, ни света. Только я, одна, с ножом в руке.

Он молчал так долго, что я почти решила, что он ничего не ответит.

Наконец он спрашивает:

— И что ты при этом чувствуешь?

Я поднимаю глаза и, не желая того, все же ищу его взгляд.

— Облегчение.

Через мгновение я почти что шепчу:

— И вину.

Что-то изменилось в его глазах. Взгляд стал мягче, но не для того, чтобы утешить меня, а чтобы поймать и удержать, словно я уже принадлежала ему.

— Тебе стоит перестать сопротивляться. Тьма давно уже забрала тебя. И она отдает тебя мне.

Он прав.

Что-то внутри меня перестало сопротивляться, не с громким треском, а тихо, незаметно, словно вкрадчиво просачиваясь в сознание. Постепенно, капля за каплей, подобно лекарству, что медленно растекается в крови, и в какой-то момент уже не разобрать — ты еще в ясном уме или уже поддался его воздействию.

Постепенно я начала корректировать его дело. Поначалу лишь мелкие детали: одно слово здесь, иной термин там. «Опасность» незаметно превращалась в «тенденцию», а «непредсказуемый» становился «неясным». Только чтобы он остался и ради возможности продолжать его видеть. И в глубине души я осознавала: он давно понял. Знал все с самого начала. Дерек никогда не задавал вопросов, ответов на которые не знал бы заранее.

ГЛАВА 4

Он сидит напротив меня, руки пристегнуты к подлокотникам, а его голос звучит спокойно, почти небрежно:

— Что ты делаешь с моим делом?

Я глубоко вздыхаю, но не отрываю взгляда от документов.

— Я не хочу, чтобы тебя перевели в другую клинику, — признаюсь я. — Если я не подправлю отчеты, это лишь вопрос времени. Поэтому я меняю детали и корректирую оценки. Чтобы ты остался. Чтобы мне не пришлось тебя отпускать.

Уголок его рта дергается, но он не улыбается по-настоящему.

— Тогда действуй решительнее. Начни прямо здесь.

Я морщу лоб, но не двигаюсь с места.

— Освободи мою руку, — внезапно просит он. — Только одну. Я хочу тебя коснуться.

Мое сердце тут же начинает биться быстрее, так сильно, что я боюсь — он услышит.

— Это невозможно, — шепчу я. — Ты знаешь, что это невозможно.

Его глаза прикованы ко мне, неподвижные, невыносимо близкие.

— Я не прошу многого.

Мои пальцы судорожно сжимают ручку, словно она держит меня на месте. Я чувствую соблазн в его словах, тепло в его голосе, которое не имеет ничего общего с нежностью, только с властью.

— Нет, — говорю я тише, чем хотелось бы. — Не сейчас.

Его взгляд остается слишком мягким для того, о чем он просит.

— Однажды, — шепчет он, — ты это сделаешь. И тогда поймешь, что всегда этого хотела.

Я прекрасно понимаю, что он прав, но не могу и не хочу поддаваться ему так просто.

— Хорошо, тогда другой вопрос: что будет, если у тебя отнимут все, что ты создала?

Этого я не ожидала, но лишь едва заметно пожимаю плечами.

— Тогда я создам это заново.

Он медленно кивает.

— А если ты никогда не сможешь это вернуть?

Встречаясь с его взглядом, я пытаюсь понять, к чему он клонит.

— Тогда я оставлю это себе.

Только теперь его губы изгибаются в другой улыбке. Плоской, но не насмешливой. Скорее, одобрительной.

— Именно это я и хотел услышать.

ГЛАВА 5

Он начал рассказывать мне истории. Отрывки из своего прошлого, фрагменты, которые могли быть правдой или же выдумкой. Я не знала наверняка. Возможно, так было бы лучше, но я все равно жаждала его слов и рассказов.

И вот однажды наступил поворотный момент:

— Есть один медбрат. Все началось три года назад. Он бил меня, когда никто не видел. Всегда там, где камеры не могли это зафиксировать. Всегда так, чтобы никто не поверил.

Я моргаю, но старалась не реагировать сразу.

— Его зовут Марк, — спокойно произносит Дерек.

— Я знаю Марка... только не уверена, он ли это. Как