Завеса тьмы - Розмари Гарн

О Боже… я… Я убила человека.

Из горла внезапно вырывается смех, сперва несмелый, едва уловимый, но с каждой секундой он крепнет, превращаясь в неистовый, безудержный хохот, который гулко отдается между колонн. Это истерический, хриплый смех, и я никак не могу остановиться. Он разрастается, потому что внутри что-то растворяет давящую тяжесть, а скованность тает, обнажая под собой пугающую, немыслимую свободу.

— Давай, — раздается за спиной голос Дерека, его ладонь ложится на мою ягодицу. Он чувствует мое возбуждение, как это невероятное ощущение будоражит меня до дрожи.

Итак, я перелезаю через Марка, смотрю на него сверху вниз и направляю лом прямо ему в лицо. И затем я бью раз, другой, третий... на шестнадцатый я перестаю считать. Кровь брызжет на меня и на все вокруг. В какой-то момент, словно в бреду, я смотрю на то, что раньше было лицом Марка, и роняю лом на пол. Мои руки перепачканы его кровью, и я даже не делаю попытки ее стереть.

— И что? — спрашивает Дерек и неспешно начинает раздевать меня сзади.

Охваченная приливом адреналина, я не сопротивляюсь. Я безмерно благодарна ему за то, что он делает — исполняет мое самое сокровенное желание.

— Расскажи, что ты чувствуешь, — шепчет он, опускаясь передо мной на колени.

Его пальцы стягивают с меня брюки, ткань бесшумно скользит по ногам и падает на пол. Лишь в этот миг я осознаю, что стою совершенно голая. Между ним и безжизненным телом, что лежит совсем рядом. Он резко поднимает мою ногу и закидывает ее себе на плечо. Его взгляд тут же приковывает мое явное возбуждение.

С едва заметной улыбкой я слежу за тем, как он берет проклятый лом и начинает выводить им нежные круги вокруг моего интимного места.

— Я никогда не испытывала такого безумного удовлетворения, — стону я, едва его язык касается моей киски.

По телу прокатывается волна дрожи. Соски напрягаются и твердеют, и я скольжу руками к груди. Дерек не прекращает трахать меня языком, и я начинаю ласкать себя в том же ритме.

— Продолжай говорить, — настаивает он, поднимаясь.

Его брюки небрежно падают на пол. Он разворачивает меня и перешагивает через безжизненное тело. Мои ладони упираются в ребра Марка, спина выгибается, и Дерек входит в меня сзади. Лицо Марка — изуродованное, залитое кровью, с клочьями кожи, свисающими с костей — прижимается к моему телу.

— О Боже… Это было безумие. Вся эта кровь, вся эта сила… Спасибо тебе, Дерек, — стону я, отдаваясь на волю чувств.

Да, это отвратительно. Я прекрасно это понимаю. Но порой ты бессилен перед собственными побуждениями. Впервые я думала не о том, как рассечь человеческое тело, а о том, как удержать себя, пока я не рухнула.

ГЛАВА 13

Утро несет в себе запах смерти. В этом аромате есть нечто такое, чего не было вчера вечером, и что теперь преследует меня по пятам. Страх.

Дерек лежит рядом со мной. Мы провели ночь на голом полу, укрывшись разбросанной одеждой. Труп Марка все еще рядом. Он неподвижен, но его присутствие давит.

Я смотрю на себя. На свои руки, кожу, на все вокруг. Везде кровь. Следы того, что я совершила в порыве страсти. Внезапно все становится иным, не таким, как вчера. Приходит страх перед последствиями и ответственностью за отнятую человеческую жизнь.

Еще до того, как я что-либо вижу, я слышу скрип шин. Голоса, разрезающие тишину, сначала далекие, потом все ближе. Хлопают двери, раздается резкий грохот, от которого у меня подкашиваются ноги, и между этим — отрывистые команды, не оставляющие сомнений в том, что они знают, куда идут.

Мои пальцы вцепляются в ткань рядом, сердце колотится в груди, а губы едва слышно шепчут:

— Они нашли нас.

Я быстро натягиваю одежду.

Дерек просыпается и тоже начинает одеваться. Он медленно кивает — он ожидал всего этого, словно это не начало конца, а лишь следующий шаг в плане, известном только ему.

— Мы не вернемся, — говорит он.

— Что же нам тогда делать?

Внезапно он тянется к рюкзаку в углу и достает пистолет. Подходит ближе. Его дыхание касается моей щеки, а нежные пальцы убирают прядь волос, пока холодный металл касается моего затылка.

— Ты принадлежишь мне, — шепчет он. — С первого мгновения. И если они попытаются отнять тебя у меня, мы уйдем вместе.

У меня перехватывает дыхание. В глазах горят слезы. Тем не менее я говорю:

— Поцелуй меня.

И он целует меня, долго и отчаянно. В следующий момент он взводит курок.

— Ты доверяешь мне? — шепчет он у моих губ.

Со слезами на глазах я киваю:

— Я доверяю тебе.

Его пальцы в моих волосах.

Его дыхание на моей коже.

Пистолет у моего затылка.

И дрожь в его руке.

— Вместе. Или никак.

Затем раздается выстрел... по крайней мере, я так думаю, но... я жива. Мои зажмуренные глаза постепенно открываются, и взгляд встречается с его лицом, озаренным теплой улыбкой.

— Это был всего лишь тест. А теперь давай убежим, — говорит Дерек с ухмылкой и хватает меня за руку.

Снаружи слышатся приближающиеся шаги, торопливые и решительные. Дерек не колеблется. Он тянет меня к столу у стены рядом с колонной. Над ним висит гротескная картина с искаженными лицами, которую я раньше не замечала.

Быстрым движением он отодвигает полотно, и за ним открывается дверь. Мы проскальзываем внутрь, запирая ее за собой. Перед нами простирается длинный туннель — сырой, душный. Эхо наших шагов смешивается с возбужденными голосами тех, кто нас преследует. Чем дальше мы идем, тем тише становятся звуки, пока не остается только наше дыхание.

Наконец мы подходим к очередной двери. Дерек резко распахивает ее, и перед нами открывается свобода.

В лицо бьет свежий ветер, а впереди расстилается море, бескрайнее и ослепительно сверкающее в лучах утреннего солнца.

Дерек запирает за нами дверь и тянет меня за собой: сквозь густую высокую траву, прочь от склада и от ада прошедшей ночи.

— Куда мы направляемся? — спрашиваю я, с облегчением вдыхая свежий воздух, наполняющий мои легкие. У края утеса ждет небольшая лодка. Дерек без колебаний заводит меня внутрь и тут же отталкивается от берега. Молча он ведет нас прочь, пока склад позади становится все меньше, превращаясь в едва заметную тень на горизонте.

— Туда, где нас не найдут. У меня есть убежище. Мы затаимся там, пока они не забудут о нас.

— И ты правда думаешь, что у нас получится?

Его