Завеса тьмы - Розмари Гарн

— Давай же, я знаю, чего ты хочешь, — говорит он. — Я всегда подозревал, что ты не такая правильная, какой прикидываешься.

Я хватаюсь за камень, тяжелый и мокрый от дождя. Он наклоняется, готовый вытащить свой мерзкий член, но я не позволю этого сделать. С камнем в руке я с силой ударяю его по голове. Его ухмылка гаснет на полувздохе. Наконец-то он лежит неподвижно.

Затем я хватаю его за плечо, тащу, наваливаюсь всем телом и втаскиваю внутрь. Каждый шаг словно рывок, его тело сопротивляется моей силе. Я тихо ругаюсь, стараюсь дышать поверхностно — в этот момент дверь за нами щелкает, закрываясь на замок.

Паника сжимает грудь, руки начинают дрожать, когда мой взгляд падает на ящик у основания стены, тот самый, о котором говорил Дерек. Я резко открываю крышку и начинаю рыться в беспорядке: гаечные ключи, скотч, кабели — пальцы шарят вслепую, хаотично, в отчаянной попытке найти хоть что-то, способное мне помочь.

Должна ли я действительно пойти на убийство?

Смогу ли вонзить отвертку в его горло?

Мысль манит… но я не в силах этого сделать. И вдруг пальцы нащупывают холодный металл. Наручники. Рядом валяется старая камера, ее объектив по-прежнему покрыт слоем пыли.

Я быстро хватаю наручники, приподнимаю его, застегиваю одно кольцо на запястье, фиксирую на трубе, затем — второе. Ему не вырваться отсюда, сколько бы он ни пытался.

Я прислоняюсь к дверному проему. Руки в грязи, грудь сдавило, и только теперь я отчетливо слышу, как гулко колотится сердце в ушах. Я ждала иного: прилива силы, ощущения превосходства… Но вместо этого меня сковывает паника.

Все, что остается — оставить его без сознания и бежать.

Его велосипед поблескивает под дождем, но мне нет до этого дела. Среди вихря мыслей прорезается четкое осознание. Я должна замести следы.

Я запрыгиваю на велосипед, яростно кручу педали, пока не удаляюсь на безопасное расстояние. Оставляю велосипед на опушке леса и дальше иду пешком.

Этот груз невыносимо тяжелый для моих плеч. Мне необходимо руководство… мне нужен Дерек.

ГЛАВА 10

Когда на следующий день я появляюсь перед его камерой, на мне уже нет белого халата. Даже внутри себя я оставила его позади. Хотя я стою с пустыми руками, я знаю, что мое предложение гораздо ценнее.

С удивлением разглядываю санитара у двери. Он незнакомец. Молодой и неопытный на вид, его движения суетливы, словно он еще не освоился с ритмом больничной жизни. Я протягиваю ему свой пропуск, произношу привычные фразы, и он пропускает меня.

Он не замечает, как расширены мои зрачки. Не видит и того, что туфли мои все еще влажные после вчерашнего дождя. Но есть тот, кто подмечает каждую мелочь, — Дерек.

Он сидит на своем стуле, по-прежнему скованный, однако, едва я переступаю порог, поднимает голову. На миг в его взгляде вспыхивает нечто, напоминающее гордость.

Я приближаюсь, отодвигаю стул и устраиваюсь напротив него. Он не отрывает от меня взгляда.

— И? — негромко произносит он.

Я опускаюсь на стул и складываю руки, ощущая, как под кожей разгорается жар.

— Я не решилась, — признаюсь я.

Губы его изгибаются в улыбке.

Я наклоняюсь вперед, настолько близко, что наши голоса становятся лишь нашим секретом, отрезанными от всего остального мира.

— Я... ударила его камнем по голове и связала. Но... убить его... я просто не смогла.

— Ты сделала шаг, — шепчет он, — прежде чем смогла признаться в этом себе самой.

Мои пальцы находят его скованную руку, не из жалости, а из чувства принадлежности, потому что я его, а он мой.

— И что теперь? — шепчу я, проводя рукой по его запястью. Он обхватывает мои замерзшие пальцы и наклоняется ближе, пока наши лбы не соприкасаются, а его дыхание не касается моих губ.

— Теперь ты вытащишь меня отсюда.

Я решительно киваю.

— Я это сделаю, — произношу я с улыбкой, что, словно трещина, рассекает мою маску. В глазах мерцают слезы освобождения — они жгут, ведь в них сосредоточено все, что я так долго в себе подавляла: страх, облегчение и, быть может, даже искорка гордости.

— Ты — моя девочка. — Он глубоко вдыхает мой аромат, потому что отныне я принадлежу лишь ему.

ГЛАВА 11

Мы договорились, что это произойдет во время следующей ночной смены. Сегодня в отделении работают два санитара, а у двери Дерека снова дежурит новичок. Я решительно направляюсь к нему. Он тут же выпрямляется, нервно сцепив руки.

— Не могли бы вы оказать мне услугу? — спокойно спрашиваю я и протягиваю ему папку.

— А... конечно, — быстро отвечает он. — Что я...

— Отнесите это в сестринскую, прямо к сестре Мейер. Это срочно.

Он неуверенно берет папку, его взгляд мечется между мной и дверью.

— Но я должен...

— Я пока присмотрю. Не беспокойтесь, — мой голос остается твердым. — Вы скоро вернетесь.

Он кивает с облегчением, так как решение принято за него, и уходит по коридору. Я уже отключила камеры до того, как пришла сюда. С белым халатом в руках я подхожу к двери. Сердце колотится о грудную клетку, пока я отпираю дверь картой. Раздается тихий щелчок, и дверь открывается. Карта лежала на столе начальника отделения. Никто не задает вопросов, когда я хожу по коридорам, где мне якобы нечего делать. Они слепо доверяют людям в белых халатах.

Дерек сидит в комнате, его взгляд сразу встречается с моим. Скоро мы выйдем через эту дверь рука об руку, повернемся к миру спиной, и я последую за его шагами, куда бы они ни вели.

— Готов? — шепчу я в тишине.

Он лишь быстро кивает.

Я наклоняюсь к нему, касаюсь холодного металла наручников и отстегиваю их. Щелчок едва слышен, но в моей голове он звучит громче собственного сердцебиения. Он поднимается медленно, без спешки. Я протягиваю ему белый халат, и когда он его надевает, все тут же меняется. Внезапно передо мной уже не опасный мужчина, а тот, кто выглядит как все мы. Один из нас. Волк, в овечьей шкуре.

Интересно, как легко можно спрятаться. Как человек, который кажется таким обычным, на самом деле может быть монстром.

Мы покидаем комнату с притворным спокойствием. Его шаги ложатся в такт с моими. Белый халат делает его невидимым, и никто не удостаивает нас более чем беглым взглядом. Еще один призрак системы, на которого никто не посмотрит дважды.

Коридоры проносятся мимо, сопровождаемые мягким гулом потолочного освещения и ритмом наших шагов по полу.