Завеса тьмы - Розмари Гарн

Дерек закрывает глаза, и мне кажется, будто он мысленно ищет его лицо.

— Рыжие, жирные волосы, неопрятная борода. Очки в круглой оправе.

Да, это определенно был он.

— У него сегодня ночная смена.

Он чего-то требует, не спрашивая об этом прямо, и должна признать, я едва сдерживаюсь, чтобы не последовать его намеку.

Позже, оставшись одна в своем кабинете, я открываю базу данных и ввожу имя: Марк Валериус.

На экране появляется его личное дело. Три дисциплинарных взыскания отмечены внутренним протоколом.

Ненадлежащее обращение с пациентами.

Формулировка выглядит настолько аккуратной и нейтральной, что успешно маскирует подлинную суть происходящего. За ней таятся насилие, унижение, а возможно, и нечто куда более страшное.

— Почему такой человек вообще имеет право здесь работать? — бормочу я, обращаясь скорее к экрану, чем к кому-то в кабинете.

Моя коллега все же слышит меня, подходит ближе, заглядывает через плечо и небрежно отмахивается:

— Потому что у нас не хватает персонала. И потому что никому нет дела до того, как обращаются с опасными преступниками.

Я в ужасе поворачиваюсь к ней:

— Никому нет дела? Но это же наша работа — следить за этим!

Она не выдерживает моего взгляда и начинает перебирать какие-то лекарства в блистерах для другого пациента.

— Мэри, ты же знаешь, как все работает. Мы документируем, сообщаем, и в итоге ничего не происходит. Максимум — выговор и короткий разговор, не более того. В итоге главное, чтобы график был заполнен.

— А если он снова ударит? — спрашиваю я уже тише.

Моя коллега сжимает губы.

— Тогда это будет просто еще одна запись в его деле. И все.

Я раздраженно закрываю файл. Я ничего не могу сделать, даже не могу призвать его к ответу, да и зачем? Он бы спросил, почему я роюсь в его документах. А если само руководство больницы знает и ничего не предпринимает, то что я могу изменить?

И все же это не отпускало меня, преследовало даже во сне. В ту ночь мне являлись видения: окровавленные руки, голоса, отчаянно молящие сохранить им жизнь, — а над этим хаосом, пронизывая все вокруг, звучал голос Дерека. Тихий, будто рождающийся прямо в моем сознании.

— Сделай это. Ты знаешь, чего жаждет твоя душа.

ГЛАВА 6

— Ты хочешь, чтобы я что-нибудь сделала с ним? — спрашиваю я Дерека, садясь напротив.

Он удивленно поднимает бровь:

— И тебе доброе утро.

— Ответь.

Он лениво моргает, приподнимает брови, словно я заговорила на иностранном языке.

— О чем ты говоришь?

Я наклоняюсь вперед и кладу ручку на стол, чтобы мои руки не выдали дрожь.

— О Марке. О том медбрате. Я проверяла. Три дисциплинарных взыскания, все из-за насилия над пациентами. Больница ничего не предпринимает, просто закрывает глаза.

— Потому что преступники не нуждаются в защите, — тут же вставляет он, и это выводит меня из себя.

— Да...

Дерек молчит какое-то время, его глаза неподвижно смотрят на меня, будто оценивая, как далеко я уже зашла. Затем он медленно садится, и по его виду я понимаю, что он чего-то от меня ждет.

— Ты сама это сказала, — шепчет он. — Он причинял боль людям, которые были слабее его. Людям, которые не могли защититься. Скажи мне, Мэри... чего заслуживает такой человек?

У меня перехватывает дыхание.

— Он продолжит делать то, что делал всегда, — продолжает Дерек тихим, почти ласковым голосом. — И каждый раз на это будут закрывать глаза. Ему все равно, он будет продолжать, ломая следующего, хотя сам заслуживает смерти.

Я резко вздергиваю подбородок.

— Мы не имеем права решать вопросы жизни и смерти, — пытаюсь я оправдать свои принципы, но даже сама не верю этим словам. Его взгляд становится жестче, но голос остается спокойным.

— Не мы, а ты. Ты давно это знаешь. Злые люди не заслуживают милосердия. И если бы ты была честна сама с собой, то призналась бы, что тебе стало бы легче, избавься ты от него.

Я прикусываю губу. Может ли это быть правдой?

— Я ничего тебе не навязываю, — прерывает он мои безумные мысли. — Но если ты будешь просто смотреть и ничего не делать, ты окажешься не лучше него.

Дерек медленно поднимает голову, слегка приподнимая брови. Я чувствую, как пульс колотится в горле.

— И еще кое-что, — медленно произносит он. — Он станет идеальным началом. Ты хочешь увидеть, как кто-то умирает. Хочешь почувствовать эту дрожь, эти мольбы, этот конец. Начни с него. Никто не станет скучать по этому идиоту.

Где-то глубоко внутри, под слоями правил и обязанностей, просыпается то, что больше не хочет отрицать свое желание. Я молчу, но, вероятно, выражение моего лица говорит само за себя.

— Если ты решишься, ты сделаешь это не для меня. А для себя. Чтобы наконец перестать спрашивать себя: — А что, если? Чтобы узнать, каково это.

Я поднимаюсь, почти в панике, но он остается неподвижен. Он просто смотрит на меня, пытается манипулировать, и я позволяю ему это делать.

— Подними завесу тьмы, Мэри, — шепчет он. — За ней не свет, а то, что ты всегда подавляла. Ты сделаешь это. А если нет, спроси себя, почему ты все еще приходишь сюда.

В ту ночь я не сомкнула глаз. Лежала без сна, вглядываясь в темноту, думая о холодном весе шприца в моей руке, обо всех доступных мне возможностях, обо всем, что могло бы произойти. И среди всех этих мыслей сформировалось ужасающе честное признание, которое я больше не могла отрицать:

Я хочу это сделать.

ГЛАВА 7

— Скажи мне, Мэри, — шепчет Дерек, — чего ты желаешь? Какие фантазии принадлежат только тебе? — спрашивает он на следующей сессии.

Я сглатываю, чувствуя, как пересыхает в горле.

— Я... я не понимаю, о чем ты.

— Не притворяйся, ты точно знаешь. Ты мечтаешь об этом, не так ли? Ты никогда никому об этом не рассказывала. Кому еще ты могла бы довериться, как не мне? Никто не поверит, если я захочу тебя выдать, чего я, конечно, никогда не сделаю.

Я опускаю голову, слова прожигают язык, нет — душу. Слишком долго я борюсь с ними, чтобы наконец-то произнести.

Стоит ли мне действительно говорить?

Медленно, запинаясь, я начинаю:

— Иногда... я вижу это перед собой. Не как картинку. Скорее как ощущение. Кто-то стоит передо мной, беззащитный, и умоляет о прощении. Я поднимаю руку, и... мир на мгновение замирает.

Дерек молчит. Это его разрешение продолжать.

— Есть один момент… прямо перед тем… — я замолкаю, с трудом переводя дыхание, — …прямо перед