Олимпиада. Мои секс-истории - Лучия Мун

Иногда я шла впереди, а он сзади. И я чувствовала, что он вовсе не пялится на мой зад, а прожигает взглядом между лопаток, сканируя мои темные участки души.

* * *

— Вот сюда, — он подводит меня к маленькой неприметной скамейке, похожей на деревенскую. Впереди — деревья и кусты, сзади — пустынная тропинка.

Он залезает ко мне под топик и снимает с сосков крабики. Я облегченно вздыхаю и жду, что он сделает дальше.

— Высуни язычок.

«Неужели??? Это же больно!»

Сглатываю слюни и высовываю, смотрю прямо перед собой, боясь взглянуть ему в глаза.

Один из крабиков тут же цепляется своими зубчиками к моему языку. Вздрагиваю и ощущаю его руку на своем плече.

— Ну-ну, — он говорит приглушенно. А я сижу, как собачка, с высунутым языком. Глаза застилают слезы, крабик больно впился зубчиками в слизистую языка.

Он достает из своей сумки упаковку влажных салфеток, вынимают одну и протирает пальцы правой руки.

— Открой пошире.

Он тянется рукой к моему рту, кладет два пальца мне на язык и слегка надавливает.

Его пальцы проникают все глубже, скользят по моему языку и движутся к горлу.

— Спокойно, — он видит, что я начинаю дрожать. Крабик больно сжимает язык, а его пальцы заставляют меня напрягаться.

Он достигает горла и запрокидывает мою голову назад. Приходится открывать рот еще шире, его кисть упирается в мои зубы.

— Еще…

Теперь он вводит сразу три пальца. Я давлюсь, сглатываю, стукаюсь крабиком о зубы и начинаю отшатываться от его руки.

Чувствую на спине крепкую ладонь — другой рукой он поддерживает меня сзади, не давая мне убежать.

— Дыши носом.

Теперь он крепко ухватил меня за затылок. Не за волосы, а за саму голову и придерживает ее.

— Покажи свой ротик.

Расслабляюсь и позволяю пальцам проникнуть очень глубоко. Ненадолго он задерживает их там и, наконец, выводит.

— Вполне хорошо.

Он снимает крабик с языка и позволяет мне нормально вдохнуть.

Дышу и представляю, как он сейчас так же будет осматривать и другие мои дырочки. Вмиг становлюсь влажной и начинаю сгорать от желания секса. Причем, хочется именно анала, чтобы Арнольд «осмотрел» хорошенько меня и там.

— Ротик непривыкший к нормальным нагрузкам, — он замечает мне.

Не знаю радоваться этому или нет. Вообще мне всегда минет дается с трудом, но пока никто не жаловался.

— Не страшно, научу, скоро привыкнешь.

Он встает и я следую за ним. Мы возвращаемся на центральные улицы и оказываемся в парке. Арнольд покупает билеты на колесо обозрения и мы заходим в кабинку.

Игры в кабинке колеса обозрения

— Люблю смотреть на всех сверху, — его фраза явно имеет подтекст.

Мы начинаем подниматься и взирать на город.

Видны Олимпийские объекты, отели и домики, где расселены спортсмены. Виден и стадион, где мы познакомились с Анрольдом вчера. Сверху он имеет форму круга с яркой точкой по самому центру.

Еще немного и наша кабинка достигнет пика. Ну а пока — только взбираемся наверх.

— Ты посмотри как красиво, — он с удовольствием смотрит на город с высоты.

Зелень деревьев, красота Олимпийских объектов бесспорно завораживает и привлекает глаз.

Вдруг, его голос меняется и он властно приказывает мне:

— Сядь на краешек кресла, раздвинь шире ноги и покажи мне голую киску.

Я пристегнута ремнями, а потому с некоторым трудом выполняю поручение. Сдвигаю попу ближе к краю сиденья, задираю юбку и смещаю в сторону трусы.

Он тянется рукой к моей киске. Я ожидаю легкое прикосновение пальцев, но вместо этого чувствую острую боль.

Крабик! Он цепляет его сначала на одну мою половую губку, затем — на другую. Я захожусь в визге и откидываюсь в кресле назад.

Мне больно! Очень больно! Но эта боль — совсем не то, что еще недавно делал со мной тот господин.

Эта боль граничит с психологическим принуждением. Кабинка колеса обозрения, мой собственный крабик на взбухшей от возбуждения половой губе.

Мне нравится, как он меня принуждает. Делает что-то болезненное, следит и смотрит как мне хорошо.

Крыша кабинки не может закрыть мне неба. Огромного, могущественного, высоко надо мною. Я смотрю на небо, мечтательно закрываю глаза и позволяю крику вырваться наружу.

— Аааа, — кричу не сдерживаясь. Я процеживаю через губы воздух, содрогаясь от резкой боли.

Его рука оказывается у меня между ножек. Точечным опытным движением он задевает мой клитор. Я разрываюсь на тысячи осколков и бешеным фонтаном воспаряю в небеса.

Наша кабинка достигает пика и я, все еще пульсируя от удовольствия, смотрю на весь мир свысока.

Я кончаю от его взгляда, от его желания подчинить меня. Подчиняюсь и таю, сгорая от адского пекла.

Мы постепенно начинаем спускаться вниз, прощаясь с небом. Я учащенно дышу, пытаясь прийти в себя.

Он аккуратно разжимает зубчики крабиков, позволяя моим губкам больше не трепетать от страха и наслаждения.

Мы спускаемся и выходим из кабинки.

Мое состояние на выходе — словно я провела здесь четверть века, если не больше. Ноги дрожат, ладони потеют, спина вся мокрая, а глаза — полные счастья.

В кафешке Арнольд купил мне большую пиццу и кружку горячего латте. Себе взял пару хот догов и ароматный зеленый чай.

* * *

Я с наслаждением впиваюсь зубами в пиццу и, с аппетитом, откусываю кусок. Сыр Моцарелла тянется, несмотря на мои острые зубы. Кусочки пепперони густо покрывают пиццу и, сочетаясь с томатным соусом, становятся еще более пряными.

Горячий кофе повышает и без того мою бешеную бодрость. Мне не мешало бы валерьяночки пузырек, а вместо этого я еще больше подкрепляюсь кофе.

— Я подвезу тебя до дома, где ты живешь?

Это двойной ход конем, я понимаю! Мы идем к его машине где, естественно, будет горячее продолжение. И он узнает мой адрес и…

— Да я и сама могу…

— Не можешь. Я подвезу тебя, говори куда.

Мы оказались на закрытой платной стоянке. Он вынимает автомобильный ключ, нажимает на кнопку и у одной из машин загораются огни.

Вот это да! У меня аж дыхание перехватило! Черная машина явно премиум-класса. Словно затаившаяся дикая пантера, она стояла на вип-стоянке и ожидала нас.

— Садись на переднее, — говорит он мне и требует дать свой номер телефона.

Сажусь, даю номер, называю адрес и мы едем. На бешеных скоростях авто летит к моему дому, оставляя позади этот день, насыщенный яркой гаммой чувств и эмоций.

* * *

— Алло, Ань?

— Привет, пропажа! Ну надо же так уйти и пропасть?