Проданная страсть. Эротические рассказы о сделках и желаниях часть (полный текст) - Лиза, Алекс Мирель, Холод

расскажу всем гостям о твоём славном порно-прошлом – с демонстрацией видео на большом экране, кстати. Либо мы быстренько перетрахиваемся прямо здесь, и разбегаемся как ни в чём не бывало. Решай.

— Ты хочешь, чтобы я изменила Никите? — голос срывался. — Через три часа после росписи? У тебя что, фетиш такой – новоиспечённых жён трахать?

— Какая разница, какой у меня фетиш? — он раздражённо дёрнул плечом. — Я не давлю. Ты сама принимаешь решение. Кто знает, может Никита и примет тебя с таким прошлым. Он же у нас добрый, понимающий. Верит, что люди меняются, что каждый имеет право на ошибку. Зато между вами не будет секретов. Полная честность с первого дня брака.

— Тогда иди и расскажи! — я почти кричала, слёзы уже текли по щекам. — Зачем даёшь мне право выбора?! И почему второй вариант именно такой?! Разве так поступают лучшие друзья – трахают жён друзей?!

— Слишком много вопросов, Настюш. Слишком много, — он покачал головой. — Я предложил два варианта. Если ты столько лет жила с секретом о порно-карьере, проживёшь и с секретом об этом. Тут хотя бы родной человек, лучший друг мужа. А там кто тебя имел? Непонятные мужики с улицы. Давай уже, время идёт. Мы бы уже давно закончили.

Я закрыла глаза. В голове проносились картины: лицо Никиты, когда он узнает. Шок родителей. Перешёптывания гостей. Испорченная свадьба. Разрушенная жизнь. Развод через неделю после свадьбы.

— Ладно, Женя… — слова давались с трудом, словно каждое вырывали клещами. — Будь по-твоему… Я согласна.

Грех невесты. Глава 2.

Женя действительно не выглядел ни капли удивлённым – будто с самого начала знал, к какому решению я приду. В его лице не дрогнул ни один мускул; наоборот, в глазах скользнуло удовлетворение, холодное и алчное. Всё вокруг – золотистый свет люстр, приглушённая музыка, хрустальный звон бокалов и весёлый смех, что доносился сквозь массивную дверь – на миг стали призрачным фоном, бесполезной декорацией к тому кошмару, который вот-вот должен был развернуться здесь, в этой роскошной дамской комнате с бежевым мрамором и позолоченными деталями.

Его рука молниеносно обхватила мою талию. Грубо, собственнически. Я почувствовала, как пальцы впиваются в корсет платья, когда он потащил меня к дальней стене дамской комнаты. Мрамор холодил даже через плотную ткань, когда он прижал меня лицом к стене.

Женя торопливо возился с ремнём, зацепился за пряжку – и, не стесняясь, резко спустил брюки, затем стянул тёмные трусы до колен. Я почувствовала, как его возбуждение почти касается меня, слышала, как тяжелеет его дыхание, как от желания у него подрагивают пальцы.

Он одной рукой приподнял многослойную юбку моего свадебного платья – жемчуг и кристаллы прохладно скользили по бёдрам. Второй рукой нащупал мои кружевные трусики – то самое, что я так тщательно выбирала для первой брачной ночи. Для Никиты. Только для него. А затем Женя с резким движением стянул их вниз по ногам, словно избавляясь от ненужной детали.

— Какие же эти свадебные платья неудобные, — пробормотал он, борясь с многослойной конструкцией из фатина и атласа.

— Они не созданы, чтобы в них трахаться, — попыталась я сохранить остатки самоиронии, но голос предательски дрожал.

— Я бы с удовольствием тебя раздел, — прошипел он мне в ухо, резко притягивая к себе, — но обратно всё это надевать слишком долго. Мы тут в таком месте, где могут поймать в любую секунду.

Эта мысль пронзила меня ледяным ужасом. Дверь! Мы даже не заперли дверь!

— Жень, давай хотя бы… хотя бы закроем дверь на защёлку, — я попыталась вывернуться, но он держал крепко. — Или в кабинку зайдём, там хоть какая-то приватность…

— Ты хочешь стонать над унитазом? — он хмыкнул. — Там места кот наплакал. Да и расслабься – все сейчас едят, наслаждаются горячим. Никто сюда не придёт.

Его рука держала меня за платье, собирая ткань у самого пояса, открывая мои бёдра, ягодицы. Второй рукой он уже направлял свой член – ощутимо твёрдый, горячий – к самому входу во влагалище. Мгновение – и он резко вонзился в меня, не давая времени ни привыкнуть, ни вдохнуть.

Я вздрогнула всем телом, инстинктивно подалась вперёд, упираясь ладонями в мрамор стены. Платье сдавливало грудь, фата съехала набок, щёки полыхали огнём стыда и возбуждения. Женя не оставлял мне шанса ни на что – он сразу начал двигаться жёстко, резко, заставляя меня едва ли не подпрыгивать на шпильках своих белых туфель. Каждый его толчок эхом отдавался в глубине живота, звуки сливались с приглушённой музыкой, что доносилась из-за двери.

Я невольно застонала – то ли от боли, то ли от унижения, то ли от дикого коктейля чувств, что бурлили внутри. Его член скользил во мне, входя и выходя в быстрых, мощных рывках, каждый раз пробивая волну удовольствия сквозь оцепенение ужаса. Тело рефлекторно выгибалось ему навстречу – колени подгибались, пальцы судорожно цеплялись за гладкий мрамор. Платье собиралось в гармошку у пояса, оголяя меня всё больше, юбка тряслась от резких движений.

Я ощущала каждый его толчок до дрожи в коленях, слышала собственные приглушённые стоны – от страха быть пойманной они были сдавленными, короткими, срывающимися на шёпот.

— Вот так, молодая жена… — сквозь зубы процедил Женя, прижимая меня крепче, заставляя меня невольно выгибать спину, подставляя себя под очередной рывок. — Ты просто создана для того, чтобы тебя имели в таких вот местах.

Я закрыла глаза, едва удерживаясь на ногах, чувствовала, как мои туфли скользят по мрамору, а юбка всё сильнее мнётся у него в руках. С каждым новым движением меня охватывала всё более острое ощущение беспомощности, но в то же время где-то глубоко, на самом дне – крошечная искра удовольствия, от которой было только стыднее.

Его движения становились всё быстрее, он практически поднимал меня на носки, каждое новое проникновение сопровождалось едва слышным шлепком. Платье трепетало от толчков, я чувствовала, как между ног становится всё влажнее, как всё моё тело подчинено этому дикому, запретному ритму.

Я пыталась не закричать, прикусила губу до крови, чтобы не дать себя выдать. В зеркале, которое висело слева меня, отражалась растерянная, горящая румянцем невеста – та самая, что ещё полчаса назад целовала мужа под аплодисменты гостей. Сейчас её грудь вздымалась под корсетом, лицо искажено от удовольствия, стыда и страха.

Женя ускорился, сжимая мою талию